Несмотря на усталость и жгучую боль в ступнях, она шла дальше. Больше ей не попадались ни строения, ни стада с их пастухами. Будто бы вся жизнь на Гебридах растворилась в воздухе и исчезла. Стало так холодно, что девушка едва ощущала собственные пальцы, а когда у неё закружилась голова, она упала на колени, поцарапав ладони о мелкие камни, и взглянула вперёд.
– О, папа, зачем ты обязал меня? Неужели нельзя было закончить всё сразу? Мне нужно было сгореть в том замке, слышишь?! Я старалась, клянусь, я старалась жить, как ты велел! Но я просто хотела вернуться домой!
Дрожащая, с посиневшими губами и застывшими от холода пальцами, Амелия неожиданно услышала, как некто назвал её имя. Но голосом сестры или голосом отца, которому она так поклонялась и которого любила до сих пор, оказался шум бьющихся о скалы волн. Она даже не заметила, как пришла к краю высокой скалы, возвышающейся над северной частью Атлантического океана. Это была узкая полоска суши, протяжённостью всего в триста футов, о её скалистые берега бились пенные волны Атлантики.
Сложив дрожащие руки, Амелия с трудом поднялась и пошла вперёд. Её плащ раскрылся, и заметался теперь вокруг ног, словно серые крылья птицы. Бормоча возникшие в памяти строки, Амелия еле шевелила губами:
–
Никогда больше я не посмотрю назад… Вот увидишь, я смогу!
Трава вокруг была влажной от росы, как и камни под её ногами. Амелия едва не поскользнулась два раза, приближаясь к краю. А внизу бушевал океан, здесь же скалы росли из воды, похожие на башни, острые и кривые. Осторожно посмотрев вниз, Амелия медленно стянула с себя плащ, бросила его в сторону и тряхнула головой; её косу тут же распутал ветер.
– Я стала инфекцией, папа, – произносила она, наблюдая, как успокаиваются и бьют о скалу волны. – Я не такая как ты, и не умею сражаться. Если бы я могла отрезать часть своей прогнившей души и выбросить в океан… но я не могу. Я могу лишь стать самим воздухом… как и ты.
Сделав пару широких шагов назад, она зажмурилась, разбежалась и бросилась вниз. На мгновение её тело стало вдруг невесомым, как если бы поток ветра подхватил её и унёс прочь. Но у неё не было таких крыльев, и не было такого чуда, которое смогло бы спасти. Когда волны сомкнулись, и ледяные воды поглотили её, вихрем утащив ко дну, она уже ничего не ощущала.
И всё-таки даже с вершины той скалы Амелия не заметила огромный корабль, стоявший на якоре со спущенными парусами, а также крошечную лодку, качающуюся на волнах всего в полумиле от берега.
Глава 13. Полярис
Большие старинные часы в каюте капитана пробили пять вечера, а погода окончательно испортилась: начался дождь, тучи заволокли небо, так что казалось, будто ночь наступает. Когда Мегера – его первая помощница и правая рука – без стука ввалилась в каюту, Диомар сидел за письменным столом, всматриваясь в карты и схемы на пожелтевших пергаментах. Не поднимая головы, капитан раздражённо попросил женщину выйти вон, ибо он был крайне занят.
– Но, капитан, наша девица очнулась!
Только тогда он посмотрел на неё и, отложив перо и чернила, поднялся. Затем ловкими движениями обернулся в плащ и надел на голову шлем.
– Я уж было думал, что она помрёт. Она что-нибудь сказала?
– Ну, не совсем, честно говоря…
– В каком смысле?
Вместе они шустро поднялись на палубу, где со стороны левого борта доносился шум и гам. Мегера коротко засмеялась, не постеснявшись капитана, и рассказала:
– Она проснулась несколько минут назад. Вернее, это господин Паук её разбудил. Вот скотина похотливая! Ваш приказ не приближаться к девчонке все прекрасно поняли, кроме него. Кажется, он сам решил разбудить её, за что и получил.
– Неужели?
– Да-да! Только представьте себе: она его укусила! Прямо за указательный палец! – Мегера захохотала от души. – Вот потеха! Я его таким злым уже лет сто не видала. Кажется, Паук думал, что девица, очнувшись и увидав его страшную рожу над собой, с радостью раскроет для него объятья, но как бы не так! Из-за этого идиота девчонка выбралась из каюты наверх, а тут уж мы её и застали…
Капитан Диомар и его помощница с лестницы верхней палубы наблюдали за тем, как под накрапывающим дождём практически вся команда пиратского пинаса[13] «Полярис» гоняла возле левого борта невысокую девушку, одетую в одну только промокшую насквозь сорочку. Девица была похожа на перепуганного зверька: она металась из стороны в сторону, прячась то за мешками, то за ящиками с грузом, и под весёлые возгласы окруживших её моряков шипела и фыркала, утирая с бледного лица капли дождя.
