Спустя минуту девчонка всё же приняла плащ и набросила его на плечи. Пираты озадаченно переглядывались, кто-то с подозрением шептался. Де Бревай, прозванный Пауком за его ловкость и скорость, неотрывно следил за девушкой, словно за мухой, попавшей в его сети. Тогда в наступившей тишине вдруг прозвучал твёрдый и властный голос их капитана:
– Вы знаете, кто мы такие, верно, мадам?
Дрожащая от холода девица лишь утвердительно кивнула.
– Тогда вы знаете о той славе, что преследует наш корабль. «Полярис» – не то место, где мы вредим своим гостям. Каждый из моей команды это знает. Здесь вы в безопасности, мадам. Вас проводят на нижнюю палубу, чтобы вы обсохли и отдохнули. Всем остальным – возвращайтесь к работе!
– Слышали капитана? Чего глазете, лодыри? За работу!
Мегера махнула рукой, и пираты бросились в рассыпную, словно муравьи, кто куда. Каждый занимался своим делом, и каждый знал, каков Диомар в гневе, поэтому никто здесь не рисковал, даже господин Паук. Заметно вымотавшуюся незнакомку отвели в каюту капитана. До расставания на палубе Мегера всё-таки решилась спросить у него:
– С каких пор мы принимаем у себя «гостей», капитан? Разве вы не собираетесь продать её туркам или арабам? Они хорошо заплатят за белую женщину, да ещё и такую привлекательную и молодую…
Диомар обернулся к ней так резко, что полы его плаща взметнулись и ударили её по ногам. Он был напряжён и зол, Мегера тут же пожалела о своих словах. Она никогда не просила прощения и уж тем более не извинялась перед мужчинами, но каждый пират знал, что кротость эта боевая женщина проявляла только по отношению к Диомару.
– Я не хотела оспаривать ваших решений, капитан! Просто меня беспокоит ваше молчание…
– Тебе было велено оберегать её, пока не очнётся, а ты позволила Пауку к ней прикоснуться, – сейчас его голос был безжалостен и строг. – Я сам решу, что делать с девчонкой, Мегера. Но впредь не разочаровывай меня.
– Да, капитан, такого не случится! И всё же могу я задать вопрос?
Когда он кивнул, она осторожно спросила:
– Почему вы захотели её оставить? Раньше мы не спасали утопленников, а с девицами был лишь один короткий разговор… Так что в ней особенного?
– Этого я пока не знаю. Решу после того, как поговорю с нею.
Диомар ушёл, а Мегера осталась стоять под навесом и думать, верно ли было вообще вытаскивать девчонку из воды. А даже если у капитана и были иные планы, она вдруг подумала, что он попросту попался. Наконец-то их угрюмый, жестокий Диомар показал себя и не устоял перед молодым телом какой-то рыжеволосой «девы волн»! Мегера едва не потёрла ладони от удовольствия, ведь чутьё подсказывало ей скорую драму, а она, как истинная пиратка, ох как обожала такие истории.
***
Проснулась Амелия на закате, когда сквозь решётчатые стёкла окон каюты проник пылающий, словно огонь, свет заходящего солнца. Дождь кончился, и кое-где рассеялись тучи. В каюте капитана было тепло, почти жарко, и на какоето время девушка почти забыла, где находилась и что с нею приключилось в этот злополучный день. Сладко потянувшись и ощутив прилив сил, она зевнула и неожиданно вспомнила всё, что произошло. Справа кто-то копошился возле высокого стола, Амелия едва не вскрикнула, взглянув и увидев высоченного негра, похожего на великана.
Одетый в простую белую рубашку и короткие бриджи, он тихонько бурчал что-то себе под нос, расставляя на столе блюда, от которых исходил невероятный аромат. Заметив, что с узкой койки за ним наблюдают, мужчина растянул толстые губы в улыбке, показав идеальные белоснежные зубы и произнёс что-то на неизвестном языке. Прозвучало это вполне дружелюбно, и, пока девушка сидела на месте, замерев с натянутым до подбородка одеялом, негр закончил сервировку стола, поставил кувшин и пару бокалов, поклонился и быстро вышел, закрыв за собой скрипучую дверь.
Наступила тишина, лишь иногда был слышен шум океана за бортом корабля.
Амелия ощущала себя довольно сносно, несмотря на жар и лёгкую мигрень. Она не знала, сколько пробыла в воде после своего отчаянного прыжка, но насчёт простуды не беспокоилась. Она выжила и, хуже всего, оказалась на корабле пиратов, о которых вся Европа отзывалась, как о самых опасных и жестоких представителях разбойничьего класса. Припомнив своё первое пробуждение, Амелия поёжилась, ощутив мурашки по спине. Этот жуткий мужчина, которого на палубе обозвали Пауком, с самыми ясными намерениями пытался тогда избавить её от одежды, и одна мысль о его грубых жёстких пальцах на коже приводила девушку в ужас. Но тогда всё обошлось. Только вот теперь она точно знала, в чьей каюте оказалась.
