Она обернулась, когда ощутила чье-то присутствие за своей спиной. Её муж неслышно приблизился, а теперь с явным беспокойством смотрел, как она пыталась взять себя в руки. В конце концов она рассказала, что столкнулась с Уильямом Августом, и их неизбежный разговор окончился на неприятной ноте. На что Стерлинг только вздохнул, пожав плечами, затем кивнул в ту сторону, откуда доносились весёлые возгласы гостей и музыка.
– Вы правы, давайте вернёмся. Я просто растерялась немного, вот и всё, – Амелия попыталась сделать вид, что успокоилась. – Спасибо, что пришли за мной, Томас.
Его смущённая улыбка, которую он и не скрывал, позабавила её. Как часто менялось его настроение, хотелось бы и ей поспевать за буйными волнами его таинственного характера.
– На самом деле я должна поблагодарить вас за большее, – тихо произнесла она. – Если бы не вы, не стоять бы мне на этом месте сейчас.
В этот раз она была искренна в своих словах и очень надеялась, что Томас это понял. Мужчина сделал шаг к ней, и Амелия ощутила вдруг, как стремительно разлилась в её груди сладость от этой близости. Его удивительные серые глаза следили за каждым её движением. Когда Томас взял её руку и поднёс к губам, девушка успела лишь сдержать волнительный стон.
Поцелуй руки, и это всё? Она даже не ощутила тепло его дыхания сквозь плотную ткань белоснежных перчаток. Амелия смутилась из-за собственного разочарования. Разум твердил одно, а тело буквально просило о ласке, и даже прикосновение губ к её пальцам заставило её несчастное сердце забиться быстрее.
Ей нельзя было делать этого. Как часто она твердила себе, измучив до ощутимой боли, что не имела права так поступать с человеком, которому была обязана жизнью. И снова она пожелала раствориться в своей минутной слабости, для которой придумала новое оправдание. Ей просто хотелось его отблагодарить, и в этом она не лгала.
Амелия положила ладонь на плечо мужа, привстала на носочки своих туфель и прижалась губами к его сомкнутым горячим губам. Это было приятно, стать инициативной и ощущать его реакцию на то, что она делала по собственной воле. Его плечи напряглись, но когда Томас положил руки ей на талию и слегка сжал пальцами, она поняла, что поступила правильно.
Ей захотелось углубить поцелуй, почувствовать тепло его рта и прижаться грудью к мужчине, который тут же попытался крепче обнять её, и он имел на это полное право. Амелия вдруг вспомнила, как её дядя целовал Магдалену много лет назад, а она наблюдала за ними из какого-нибудь тёмного уголка. Почему бы не попробовать сделать то же? Почему нельзя притвориться, будто в её жизни всё стало настолько прекрасно? Её рука скользнула с плеча мужа выше, к его шее, к тёплой щеке, и она попыталась разомкнуть его рот губами, чтобы соединить их языки.
Но неожиданно чей-то громкий голос объявил о танцах, призывая пары собраться в зале, и Томас со вздохом отпустил её, отчего Амелия едва не захныкала. Не отводя взгляда от его лица, она лишь тихо сообщила о том, что устала, и хотела бы вернуться домой. На что он одобрительно кивнул и улыбнулся, лизнув кончиком языка свои губы. И, пока они пробирались сквозь толпу гостей и прощались с Халсторном, решившим задержаться ради партии в пикет, Томас не убирал руку с поясницы своей жены – нежный жест признания, которым он давал ей понять о своей незримой власти.
«Я никому не могу принадлежать», – возникала в её голове мысль. Но, глядя на Томаса, она стоически пыталась послать эту мысль к чёрту.
Примечание к части
[17] опускная решётка для крепостных ворот.
Часть третья. Дьявол и чёрт
Глава 21. Бог на английской земле
После того, как Магдалена и Клодетт раздели Амелию до чулок и сорочки, она попросила их более не беспокоиться и отправляться спать. Несчастная Клодетт, последние два дня едва привыкшая к новой обстановке чужого дома (и подозрительным взглядам его хозяев), уже валилась с ног от усталости, так что Амелия предупредила её не подниматься утром рано, а вволю отоспаться.
– С вами всё будет хорошо, моя дорогая? – спросила Магдалена настороженно, едва Клодетт покинула спальню.
Взглянув на неё через большое овальное зеркало туалетного столика, девушка рассеяно кивнула. Оказавшись, наконец, в одиночестве, она погасила пару лишних свечей возле постели, оставив только канделябр на дальней тумбе. Прошлую ночь, после королевского приёма, она почти не заснула, очень долго ворочалась под большим пуховым одеялом и думала о тех вещах, о которых не стоило бы думать, поскольку она решила притвориться счастливой. Но в мыслях то и дело возникали непрошеные образы…
Герцог Камберлендский. Диомар и его треклятые тайны. Даже её отец, чей фантом ей так не хотелось отпускать.
Вернувшись за туалетный столик, Амелия взглянула на своё отражение:
