По пути назад, к оставленным на дороге экипажам, она молчала, лишь изредка бросая взгляды на своего мужа. Как он оказался добр к ней, несправедливо добр! Она и представить себе не могла, что Томас намеревался изменить их маршрут и добраться сюда, во владения её предков. Он сделал это ради неё, и от этой мысли на душе у Амелии становилось тепло. Ей стало так хорошо, она даже протянула Магдалене руку и, приобняв её слегка, оставшееся время прогулки прошла вместе с нею. Ей нужно было чувствовать рядом кого-то родного, кого-то, кто знал её родителей и разрушенный замок во времена его расцвета. А ещё чтобы Магдалена знала, как она дорожит ею, несмотря на своё непослушание и нрав. Она могла не говорить о своих чувствах, Магда всё понимала по тому, как её несчастная девочка прижималась к ней и прятала грустную улыбку. В тот момент они обе были счастливы.
Перед тем, как отправиться в путь, Амелия приблизилась к мужу; он как раз собирался вскочить в седло, но помедлил, когда девушка протянула ему руку. От волнения она не могла подобрать нужных слов, да и не было таких слов, чтобы выразить ему свою благодарность. Поэтому она сделала то единственное, что подсказало ей сердце. Когда Стерлинг взял её руку, она потянулась и поцеловала его в гладко выбритую щёку.
Его взгляд выражал некоторое недоверие, но, едва она отстранилась и посмотрела на него с благодарной улыбкой, он тут же смягчился и кивнул в ответ в немом выражении чувств.
Когда Амелия попросила его поехать с нею в повозке, он только изящно пожал плечами, и она решила, что он оказался смущён не меньше неё. Она могла бы настоять, но Томас уже вскочил в седло и потянул коня в сторону. Тогда Амелия решила, что ещё отыщет верный способ сказать ему «спасибо».
***
Ещё на подъездной дороге к Виндзорскому замку Амелия заметила этот нескончаемый поток из экипажей, над которыми реяли флаги и знамёна самых разных мастей. Приглашённые гости со всех концов страны стекались сюда после заката. Королевский банкет и приём обещал стать одним из самых грандиозных событий этого года, поскольку старый король хворал и не мог уже проводить столь громкие мероприятия, такую возможность он доверил своему горячо любимому внуку. Приближённым короля и знати необходим был этот краткий перерыв, когда разговоры о войне могли быть ненадолго позабыты за бокалами шампанского да под отзвуки праздных фейерверков.
По пути к северной террасе Фредерик Халсторн, с которым Амелия под руку влилась в общий поток прибывающих гостей, успел рассказать некоторые факты из истории Виндзорского замка. Они прошли через Нормандские ворота, что вели в Верхний двор, а уже оттуда – в государственные палаты, где и проходил торжественный приём.
– Сегодня не только тот самый вечер, когда будущий монарх сможет показать себя перед двором, – Фредерик говорил полушёпотом, слегка наклонившись к леди Стерлинг, – но и тот самый долгожданный момент, когда он, наконец, получит шанс разглядеть каждого из своих потенциальных приятелей. Несмотря на то, что он ещё очень молод, он достаточно разборчив в том, кого следует поощрить или наказать. К тому же, он первым выказал желание отреставрировать этот замок, поэтому мы слегка поютимся здесь. Другие уголки здания, как я слышал, сейчас недоступны.
Они вошли в огромный сияющий зал для королевских приёмов, и Амелия настолько растерялась из-за окружившей её роскоши и богатого убранства, у неё даже закружилась голова. Она не сдержала восторженный вздох, подняв глаза и увидев позолоченные росписи на высоких потолках. Множество канделябров освещали залы и арки между ними; тяжёлые портьеры украшали высокие окна, из которых открывался чудесный вид на ближайший парк, озарённый огоньками фонарей. Каблучки благородных дам то и дело постукивали по мраморным лестницам, в которых отражалось великолепие их нарядов и украшений.
Поначалу было весьма шумно, гости всё прибывали, заполняя небольшими группами сверкающий зал, и в какой-то момент Амелия настолько испугалась всего этого шума и гама, что ей невольно захотелось вернуться назад, в небольшой загородный дом, где её вместе с мужем тепло приняли старые знакомые покойного Эндрю Стерлинга. Но Халсторн, не отходивший от неё ни на шаг, уверял, что личная встреча её мужа с принцем Уэльским вот-вот завершится, и Томас отыщет их.
После того, как Халсторн вынужденно познакомил Амелию с несколькими аристократами, их жёнами, сёстрами, братьями или троюродными дядями по дедушкиной линии, она понемногу влилась во всеобщее оживление. Разговоры на отвлечённые темы о моде, угощениях и тому подобных мелочах слегка успокоили нервы. Это оказалось не так сложно – снова почувствовать себя частью дворянства, как будто именно здесь было её место. Но в памяти то и дело возникали образы серых развалин дома её семьи, и Амелия брала себя в руки. Она могла притворяться племянницей всеми уважаемого графа Монтро и сливаться с праздной толпой, но она не посмела бы позабыть своё истинное происхождение.
