Ясно, что эта необходимость абсолютной и механически сопряженной внеположности и последовательности не есть еще просто чисто логическая необходимость, или не есть еще вся логическая необходимость.
Шопенгауэр рассуждает так. Когда мы задаем себе вопрос, почему в этом треугольнике три стороны равны, и получаем ответ: потому что в нем три угла равны, – то равенство углов не есть причина равенства сторон, потому что здесь нет речи об изменении, т.е. о действии, которое должно было бы иметь свою причину, ни только простое логическое (т.е. только в понятиях) основание для этого равенства, потому что из одних только понятий никогда нельзя заключить, что, если равны углы, должны быть равны и стороны; в понятии равенства углов не заключается ведь равенства сторон, и тут связь, след., не между понятиями и суждениями, а между сторонами и углами, чтó и есть непосредственная основа доказательства или вывода.
Это, конечно, не мешает тому, чтобы в реальном построении математики математическая необходимость была лишь основанием и исходным пунктом, и чтобы все остальное было уже просто чисто логическим содержанием, т.е. конструкцией не только объективно-математических отношений, но и связью логических понятий об этих отношениях. В теореме интуиция пространства и времени соединяется с логическими операциями над понятиями.
Итак, математическая необходимость – своеобразная необходимость, и сущность ее – в абсолютно-механически-сопряженной внеположности и последовательности.
Назовем это первейшее требование мысли о предмете – законом основания бытия, ratio essendi.
b) Второй тип необходимости или второе значение закона основания основано не на чистых, но на полных эмпирических интуициях пространства и времени. Это – необходимость физическая.
То, что в наших предыдущих рассуждениях отрывало всякое A от B и механически, т.е. внешне, их воссоединяло, и что, за неимением физического субстрата, превращало основание в простое внеположение и последовательность, тó самое в физической материи функционирует как реальная причинность, как связь, абсолютная и механическая, действующей причины и причинного действия.
В силу этого значения закона основания, лишь только наступила причина, действие не может не последовать. Но всякое действие есть изменение, а изменение в своей онтологической основе содержит становление.
Поэтому закон абсолютного и механического разделения и сопряжения причины и действия удобно назвать законом становления, ratio fiendi.
c) Третья форма необходимости и вместе с тем закона основания начинается в бытии субъекта в условиях пространства и времени. Мысль, требуя необходимости как своей сущности, не может освободить и субъект от власти этого закона основания. И логически мыслить субъективное бытие значит мыслить его механически.
В самом деле, для логически «основательной» мысли надо и в хотении, в поступках видеть абсолютную внеположность, последовательность и причинность. Если мы причинность, царствующую в субъекте воли, назовем мотивацией, то мы не ошибемся, если эту мотивацию назовем видимой извнутри причинностью. Это – та же самая физическая причинность, но видимая извнутри.
И если это не так, то, значит, не годится для познания субъективной причинности весь аппарат наших логических понятий, и самая мысль наша должна быть организована заново. Для науки нет «свободы воли»; все должно быть подчинено механическому предвидению.
И компромисса здесь не будет:
или – наука с логикой и механизмом, и тогда субъективная причинность – только видимая извнутри физическая причинность;
или – свобода субъективного бытия, и – тогда она формулируется в понятиях, не подчиняющихся закону основания.
Эту необходимость и механическую сопряженность событий бытия субъективного, основанную на некоем противоположении субъекта и объекта, назовем законом действия, ratio agendi.
d) Наконец, четвертый вид необходимости относится к тому особому виду бытия, который именуется понятием, и в особенности в его функции, в суждении. Существует такая же строгая необходимость и среди понятий и суждений, как в пространстве и в физической материи. И тут та же раздельность всяких A и B вместе с их механической скованностью.
