Основные аргументы этой главы таковы. Время не есть число и мера, точнее, счет движения по следующим основаниям.
1) Если мы будем измерять какой-нибудь мерой разные движения, и быстрые и медленные, то мы получим ряд именованных числ, которые ничем не будут отличаться вообще от чисел, даже когда они счисляют лошадей и быков; эти числа будут
2) Не поможет делу, если мы под мерой будем понимать непрерывно-становящуюся меру, ибо в таком случае мера эта будет измерять пройденный путь, а не самое время; если же линию (как меру движения) будем брать не отдельно от движения, а вместе с ним, то окажется неопределенным,
· a) чтó чем измеряется, измеренное ли движение измеряющей линией или обратно,
· b) и чтó из этих двух начал окажется временем.
3) Но возьмем равномерные движения. И в отношении к ним необходимо сказать, что,
· a) раз они измеряются каким-нибудь количеством, это количество должно иметь для себя в свою очередь меру своего измерения, и измеряющее тут число будет указывать на длину пути, но не на самое движение;
· b) кроме же того, число это будет не просто временем, а временем как определенной количественной величиной, и, значит, будет известна эта величина, а то, что измерено величиной, останется неизвестным; и
· c) как число лошадей есть прежде всего число само по себе и не есть лошадь, так и число, измеряющее время, не есть время, но просто отвлеченное и неподвижное число.
4) Равным образом, время не есть число, если даже последнее измеряет движение, непрерывно следуя за ним, с точки зрения «раньше» и «позже», так как это и значит, что мы получили определение времени как числа, которое измеряет движение с точки зрения времени же.
5) Вообще не доказано, что время нуждается в числе, если оно уже до него обладает моментами «раньше» и «позже». Иначе надо допустить, что не может быть вообще никакой величины, если она не измерена.
6) Время бесконечно: след., число к нему неприменимо. Если же число применяется ко времени, то – ко времени не вообще, но – лишь к отдельным промежуткам времени. Но в отдельных промежутках времени, хотя в них уже заключено время вообще, измеряется как раз не время вообще, а лишь его количество в данном случае, время же как таковое остается в этих измерениях неизмеренным и не затронутым.
7) Время, в своем чистом качестве времени, не нуждается и вообще в душе и в психических процессах, его измеряющих, ибо оно налично до всякого измерения, и из того, что душа пользуется числами при измерениях времени, ровно ничего не вытекает для понятия времени самого по себе.
Итак, время не есть ни движение, ни мера движения, ни вообще какая-то акциденция какой-то неведомой субстанции, но оно само есть нечто, что заслуживает самостоятельного анализа [14].
Что же такое время? Какие необходимы тут категории, чтобы из их совокупности получилась эта сложная категория времени?
Мы сталкиваемся прежде всего с временными вещами. Этот стол, эти книги, этот дом существует во времени. Важно ли для
Далее, реально время существует всегда как субъективное время. Чтобы говорить о времени, я должен его пережить, оно должно быть у меня в субъекте. Отсюда делают вывод, что природа времени заключается в его субъективизме.
Конечно, спорить не приходится против того, что необходимо как-то переживать время, чтобы о нем что-нибудь высказывать. Но ведь это относится вообще ко всяким нашим высказываниям. Когда я что-нибудь о чем-нибудь высказываю, я обязательно так или иначе имею это в своем сознании, и вещь, о которой я нечто высказываю, должна быть в моем субъекте. Но значит ли это, что она
Из того, что я переживаю мысль об этом столе, ни в коем случае не вытекает, что стола нет без моего субъекта, и что я при суждении об этом столе должен также описывать и соответствующие состояния моего субъекта. Чтобы доказать математическую теорему, надо иметь ее в своем сознании, но в самом смысловом содержании теоремы ничего не говорится о моем сознании, о тепле или холоде, которые я при этом переживал, о радостях или страданиях, которые мне доставляло доказательство этой теоремы, и т.д. Точно так же и время для меня реально возможно только при том условии, что я его как-то переживаю. Однако при описании самой сущности времени я вовсе не обязан говорить о своих переживаниях времени, и в нем также мало субъективизма, как и в любой вещи, мыслимой или ощущаемой [15].
