Музыка как предмет логики полностью

Итак, если мы не хотим впадать в субъективный идеализм и в натуралистическую метафизику, то время должно быть описано как вне-вещное и вне-субъективное. Но что же тогда оно такое?

Прежде всего, время есть некая длительность, и как таковое оно предполагает коррелятивное понятие недлящегося. Коррелятивным понятием называется такое, которое необходимо предполагается данным понятием.

Если я говорю «высота», – значит, тем самым я имею коррелятивное понятие «низа»; если я говорю «хорошо», то, значит, тем самым у меня имеется понятие «плохого», и т.д. Когда я говорю о времени, то тем самым мысль моя требует вне-временного; говоря о длительности, я тем самым как-то затрагиваю понятие недлящегося.

Докажем, что время есть сочетание вне-временнóго с собственно временным, недлящегося с длящимся, и рассмотрим роль каждого из этих моментов.

Допустим, что время есть только длительность, только переход, только течение. Если бы это было так, то каждый момент времени был бы совершенно неотделим от другого момента. Один момент есть течение, другой момент есть течение, третий момент есть течение, и т.д. Если бы это было действительно так, мы не могли бы сказать, чтó же именно течет, и чтó именно длится. Если все только меняется и нет в этом изменении ничего устойчивого, тогда нет и самого изменения. Изменение и течение предполагает, что есть нечто по своей природе неизменное и нетекучее, чтó в данном случае погружено в поток изменения и течения. Тогда, видя, как одно и то же пребывает неизменным во всех моментах своего изменения, мы можем наблюдать и само изменение.

Я был молод и юн, я был ребенком и взрослым, я буду стариком – во всех этих моментах своего изменения я остаюсь самим собою. Это тот же самый человек имел год от роду, двадцать лет от роду и пятьдесят лет от роду, – именно тот же, а не иной. Если же представить себе, что с каждым новым моментом изменения человек действительно становится абсолютно, насквозь, до последней глубины все иным и иным, тогда вы не можете говорить об изменении и жизни такого-то определенного лица, не можете говорить об изменении вообще чего-нибудь (ибо это «что-нибудь» как нечто определенное вы отрицаете), и тогда, следовательно, нельзя говорить об изменении и протекании вообще.

Итак, время, как изменение и течение, предполагает и требует нечто вне-временное, неизменное и нетекущее, – то именно, чтó есть временно.

С другой стороны, допустим, что во временнóм процессе важен только момент неизменности, постоянства. Можно ведь сбиться на этом пункте, и, наблюдая, что данная вещь во всех своих изменениях должна оставаться неизменной, делать вывод, что изменение вообще иллюзорно, и, в сущности, есть только одно неизменное. Такой вывод, однако, есть снятие самой проблемы времени. Неизменное есть именно неизменное, т.е. вне-временнóе, и поскольку мы остаемся всецело в сфере только неизменного, мы, конечно, еще не затрагиваем временности как таковой и пребываем в сфере чисто вневременно-логических построений ^[16].

Итак, время есть объединение длящегося с недлящимся. Что же такое это недлящееся, это длящееся и это объединение?

Будем рассматривать не время, заполненное тем или другим качественным содержанием, но время само по себе, чистое время. Какого «недлящегося» оно требует? Что именно должно быть погружено в поток длительности, чтобы получилось время?

Когда я говорю о жизни человека, я говорю о человеческом времени, о времени, заполненном событиями человеческой жизни. Когда я говорю о времени существования этого стола (напр., указываю на то, что он – старинной работы), я говорю о времени, заполненном событиями из жизни этого стола. В первом случае «неподвижным» моментом, моментом недлящейся устойчивости является «человек» в виде некоего логического понятия, во втором случае – «стол» в виде некоего идеально-неподвижного смысла. Что же теперь мы должны предполагать идеально-неподвижного в чистом времени, когда нет ни людей, ни столов, а есть только само время и больше ничего? Отвечаем: время есть длительность и становление числа.

Вдумаемся и вслушаемся в чистое время и чистую длительность. Время возможно только тогда, когда нечто происходит, нечто сбывается, случается. Время есть всегда оценка длящегося потока с точки зрения чего-то недлящегося. Когда течет время, мы переходим от одного события к другому и говорим: вот прошло столько-то времени, вот такая-то скорость течения, и т.д. Переживать время – значит наблюдать, чтó же именно случилось и чтó за чем последовало. Время есть всегда некое осуществление, некое воплощение. Время всегда больше, чем просто время.