И осеклась.
Они свернули на узкую, еле заметную тропинку. Вокруг теснились деревья, под ногами торчали корни, валялись еловые шишки. Она споткнулась. Эти выбоины остались ещё с тех времён, когда сажали лес. Сильвия невольно высматривала среди камней, на неспокойной растревоженной земле, древние скребки и лезвия.
Вышли на поляну: замшелая почва, замшелые камни, куст боярышника с сияющими белыми цветами.
Тёмный пруд с пятнами света и распластанными по поверхности изумрудными водорослями.
Они сели на камни. Вокруг жужжали насекомые. В траве неловко подпрыгивал и корчился крошечный лягушонок.
— Такие места есть по всему лесу, — сказал Габриель. — Но многие о них знать не знают. Старые забытые поляны — остатки пустоши, которая простиралась здесь раньше, до того как высадили деревья.
Будь её разум лесом, чем или кем будут в нём эти поляны? Остатками древних Сильвий?
Габриель достал из рюкзака полую кость. Поднёс к губам. Долгая, сладостная нота. Он играл как дышал.
— Сначала нужно подуть очень осторожно, прочувствовать, как извлекается звук, чтобы добиться правильной вибрации. — Он снова дунул и вдруг прошептал: — Смотри. Белки.
Да, на ветке, совсем невысоко, сидели две белки. А намного выше, на том же дереве, — вороны.
— Знаю-знаю, ты сейчас скажешь, что они пришли на твой зов, — съехидничала она.
— Само собой. Я заиграл, и они тут как тут. Ты свидетель. Кого ещё позовём?
Он снова дунул. А потом ахнул, улыбнулся и кивнул в чащу.
— Вон! — сказал он. — Видишь?
— Кто там?
— Да смотри же!.. Ну всё, ушёл. Ладно, теперь твоя очередь.
Он протянул ей кость, но тут же одумался.
Вытер мундштук о рубашку и снова протянул.
— Не бойся, не укусит, — сказал он.
Она взяла кость.
Какая лёгкая! Чуть толще пальца, чуть длиннее ладони. Три отверстия, чтобы извлекать звуки разной высоты.
Так странно держать в руках этот инструмент. Осмелится ли она поднести его к губам? Чья это кость? Какого зверя? Где и сколько времени она хранилась? Кто ещё держал её в руках, чьи ещё губы её касались? Чем можно от неё заразиться?
— Откуда ты это взял? — спросила она.
— Мы тогда только переехали. Я ходил-бродил, хотел всё исследовать. Нашёл разрушенный фермерский дом — далеко на сопках. Там десятки заброшенных домов. В том доме ещё стояли стулья, на стенах висела пара картин, на кухне допотопная плита. Двери болтались, крыша провалилась. Груды ножей-ложек, кастрюль-сковородок, какие-то светильники. Мусор. Всё уже мхом поросло. Там и нашёл. Кость просто валялась среди мусора. Я сначала не знал, что это такое, позже выяснил. В общем, так: полые кости — это первые музыкальные инструменты. Ими когда-то пользовались шаманы и маги. Может, фермер или его жена были шаманами. Или колдунами. Почему нет?
Она вспомнила об Оливере и Дафне Додд, с которыми познакомилась в клубе. Женщина в старом платье играла на флейте-пикколо. Да, она вполне тянет на волшебницу.
— Любая музыка была колдовством, — сказал Габриель. — Любая песня была заклинанием. Маги играли на полой кости и перевоплощались в зверей и птиц. Сыграй на кости орла — станешь орлом. Сыграй на кости лисы — станешь лисой. Если играть умеючи, можно перейти границу между миром живых и миром мёртвых.
Он посмотрел на полую кость.
— Ты достиг такого умения? — спросила она.
— Нет. Я не знаю, от какого животного эта кость, и ни в кого не превращаюсь. Я играю, но я просто я, Габриель. И я никуда не перемещаюсь. Башка мешает.
— Как?
— Я всё время думаю, анализирую. Не могу перестать, не могу просто отдаться музыке. — Он засмеялся. — Ты, небось, думаешь, я сбрендил. Сбрендил, конечно, но недостаточно. Попробуй ты! Может, у тебя получится отключить голову? Позвать зверей. Может, ты сама станешь зверем! Или попадёшь мир духов.
— Ха!
— Ну же, Сильвия. Играй.
Она приблизила кость ко рту.
— Это безопасно, — сказал он.
— Точно?
Она поднесла кость к губам и снова опустила.
Руки дрожали.
Кость снова у губ. В губах. Она дунула — нежно-нежно.
Никакой музыки. Просто многократно усиленный выдох.
— Ты почувствуешь, когда начнёт получаться, — сказал он. — Пока расслабься и представь себе звук. Это поможет его создать.
Она закрыла глаза. Зажала пальцем одно из отверстий в кости. Потом выдохнула и — да! — почувствовала, как её дыхание можно превратить в музыку.
Она закрыла ещё одну дырочку. И выдохнула сильнее.
Она выбрала этот звук, нашла его и удержала — на секунду, ещё на секунду, ещё…
Голова закружилась, казалось, она куда-то улетает…
Она выдыхала звуки. Кость вибрировала, щекотала губы и язык.
Она опустила кость и открыла глаза.
Габриель улыбался. Сиял.
Она засмеялась в ответ.
— Круто! — сказала она.
— Теперь ты всегда найдёшь свой звук.
Она вытерла губы.
И посмотрела на предмет, который держала в руках.
— Сильвия, сыграй ещё.
