Сама себе удивляясь, Сильвия с жадностью умяла две порции рагу и две огромные картошки, словно впрок, словно готовилась к путешествию или подвигу. Ей налили белого вина. На сладкое ели вкусный лимонный пирог.
Энтони спросил, останется ли она ночевать.
Она покачала головой:
— Спасибо, но я домой. Не волнуйтесь.
— Уверена?
— Да я же тут, совсем рядом.
— Ну, смотри сама. Вообще, деревня у нас тихая, бояться нечего.
Она надела куртку и пожелала всем спокойной ночи.
Габриель пошёл её провожать.
Они вместе смотрели на восходящую луну.
И твердили, что луна очень красива.
—
— Так и сказал? — спросила она.
Он улыбнулся, и в его глазах блеснула луна.
— Так и сказал. Он даже сказал: очень красивая.
Она вздохнула. Но глаз поднять не могла.
Подошли к её дому.
— Замечательный был день, — сказала она.
— Это точно.
— Спокойной ночи, Габриель.
Он вздохнул. Разочарованно?
— Спокойной ночи, Сильвия, — сказал он. — Если что, зови. Мы тут близко.
— Спокойной ночи.
Он ушёл. Его светлые волосы сияли под луной.
Она вошла в маленький тёмный домик. Одна.
Поднялась в спальню, не раздеваясь.
Включила свет. Занавески были раздвинуты.
Окно состояло из чёрных прямоугольников, где отражалась она сама вместе с комнатой.
Она выключила свет, и отражения исчезли.
Она прижала ладони к стеклу и всмотрелась в ночь.
Там были луна и бессчётные звёзды.
Там был Ньюкасл — тусклое зарево на юге.
Она представила маму в центре этого зарева.
А где, интересно, Рим?
Ещё южнее?
Сколько придётся ей топать, чтобы увидеть сияющий на горизонте Рим?
И будет ли папа всё ещё там, в сияющем Риме?
Она села на край кровати, в эпицентре северной тьмы, в эпицентре северной тишины.
И поняла: она ждёт ту девушку.
Именно поэтому она вернулась домой. Поэтому осталась одна.
Она закрыла глаза.
— Приходи, — прошептала она.
И открыла глаза.
Ничего не изменилось.
Она взяла полую кость и заиграла. Тихо-тихо.
Внезапно раздался смех, а снаружи донёсся надтреснутый крик совы.
— Приходи же. Пожалуйста.
Опять смех, а потом тишина. Ничего и никого.
Она снова заиграла. Музыка лилась из полой кости, облетала комнату и возвращалась к ней через уши.
Её собственная музыка искала её, звала.
Она шептала:
— Приходи, пожалуйста.
Дважды, трижды, четырежды слова слетали с её губ и облетали комнату.
Они возвращались, и она повторяла их снова.
— Ну же! Приходи, приходи, приходи.
Её собственные слова возвращались и шептали ей на ухо.
Её собственные слова искали её, звали.
За спиной захлопнулась входная дверь, защёлкнулась калитка.
На ней были купленные мамой ботинки, куртка.
В карманах — скребок, нож, полая кость.
Все огни в окнах уже погасли.
На улице тишина, только звук её шагов в тяжёлых ботинках.
Возле дома Габриеля она помедлила.
Он пел.
На мгновение она представила, как её обнимают его руки, как касаются её губ его губы. Так уже было — с другими мальчиками. Но этот другой, особенный. Она тряхнула головой и сказала себе:
Может, потом, после.
Она нахмурилась. «После» — это когда? Что она имеет в виду?
Она пошла дальше. Миновала клуб, облезлую телефонную будку, болтающегося на одном гвозде Христа. Вот и тотемные столбы. Резьба на них сейчас кажется глубже, чернее — по контрасту с поверхностями, освещёнными луной.
А мир такой серебристый, призрачный.
На мосту она внезапно вздрогнула и замерла. Ручей бурлил под ней, пенился в своём каменном ложе. Она же вовсе никуда не собиралась! А потом вышла из дому и отправилась — куда? Может, её и в самом деле кто-то ведёт? Кто-то ею руководит? Зовёт?
Она подошла к опушке леса и остановилась. Тропа, прямая как стрела, убегала в чащу. Лучи лунного света пронизывали кроны и, достигнув земли, ложились на неё причудливым узором.
— Глупая Сильвия. — Она сказала это шёпотом, потому что снова вспомнила о Белоснежке, Златовласке и о Гензеле с Гретель.
Она вспомнила о волках и медведях. Вспомнила, как в детстве плакала от страха в Чопвелл-Вуд, когда они ездили за ёлкой.
Тут нет никаких опасностей. Это не Внешняя Монголия. Это нежный английский север, в паре часов езды от дома. Это Нортумберленд.
Сама она — Сильвия Карр, ей пятнадцать лет, она самая обычная девочка, смелая, застенчивая, независимая, современная. Она — девушка.
Она вынула из кармана полую кость и тихонько дунула.
Из-за спины вылетела сова — большое бледное существо — и, бесшумно хлопая крыльями, пролетела над её головой в лес. Сова летела прямо над тропой то под лучами луны, то в тени деревьев. Из тени к свету. Сильвия смотрела, как она постепенно исчезает вдали.
Лес стоял густой, неподвижный, прекрасный.
Он её ждал.
