Она открыла рот, и её песнь, её собственная бессловесная музыка выпорхнула, поднялась в воздух и заняла своё место в птичьем хоре.
Она ощущала своё тело, кости, плоть.
Она нежно коснулась своей щеки.
Провела ладонью по волосам.
Посмотрела на себя.
Так. Она лежит на траве.
На ней ботинки, джинсы и непромокаемая куртка.
Она встала. И опустилась на колени перед скалой. Там рос белый лишайник. На древних знаках, в их стёртых погодой и временем бороздках зеленел мох. Сильвия провела пальцем по спиралям, которые они с девушкой оставили на камне, по дуге, которая связала одну спираль с другой и со всеми остальными. Которая соединила всё воедино.
Она улыбнулась.
У скалы лежал камень. Каменный молоток, почти утопший в траве. Он порос мхом.
Она подняла его, оторвала клочья мха. И увидела следы ударов о другие древние орудия. Она вернула его на траву, а рядом положила нож, скребок и полую кость.
Посмотрела на них и осталась довольна.
— Я Сильвия Карр. — Её шёпот растворился в воздухе.
И она улыбнулась, радуясь, что она — Сильвия Карр.
Время шло, и свет вокруг неё разгорался.
— Сильвия! Сильвия Карр!
Тот самый тонкий голос. Пока далеко.
— Сильвия-я-я-я!
Она представила, как он спешит меж деревьев, как попадает из тени в свет, из света в тень, как его маленькое тело перемещается в этом огромном древнем месте.
— Я здесь, — тихо откликнулась она. — Ищи меня. И скоро найдёшь.
— Сильвия-я-я-я!
Да, она Сильвия, но одновременно она — девушка с бусами из морских ракушек, девушка, которая привела её в лес, девушка, которая стояла на коленях рядом с ней под луной и выбивала спирали в скале.
Как странно и как удивительно быть собой — разом и прежней, и новой.
— Привет, Сильвия.
Голос совсем рядом.
Она обернулась. Вот он, её юный светловолосый друг Колин, спокойно сидит на траве у скалы.
Он снова произнёс «привет».
Она попыталась заговорить, но звуки не выходили изо рта, не складывались в слова.
— Колин, — произнесла она наконец. — Ты давно тут сидишь?
Он засмеялся.
— Целую вечность, — сказал он. — Пошли домой?
— Я к тебе стучал-стучал. Даже гальку в окна бросал.
— Гальку?
— Да. Такие мелкие камешки.
Они возвращались через лес.
Сильвия всё ещё находилась меж сном и явью.
— Завтракать пора, — сказал Колин.
— Завтракать?
Он фыркнул.
— Да, Сильвия. Завтракать.
Её ноги двигались медленно. И заплетались. Она переставляла их осторожно, бережно. Как ребёнок, который учится ходить. Снова учится ходить.
Она облизнула губы, пошевелила языком и проговорила:
— Я п-п-просто пошла п-п-прогуляться.
Похоже, она снова учится говорить.
Похоже, она снова учится жить.
Она шла прочь из леса, над бурным ручьём, мимо упавших тотемных столбов, мимо болтающегося Христа.
Энтони и Габриель ждали у своего дома. В лучах рассветного солнца.
— Получите-распишитесь! — сказал Колин.
— Небось, с жаворонками встала? — спросил Энтони.
Она нахмурилась. При чём тут жаворонки?
— П-пошла п-п-побродить, — тихо ответила она.
— Ну, заходи, поешь.
Габриель взял её за локоть и повёл в кухню.
На столе хлопья и фрукты. Энтони заварил чай и кофе.
— Она была недалеко. — Колин засмеялся. — Я снова нашёл заблудшую овечку!
Сильвия ела жадно, словно после долгого пути, словно растратила все силы.
Она жевала тосты — кусок за куском.
Пила сладкий чай — кружку за кружкой.
Слова стали даваться ей легче.
Разум прояснился.
— Наверное, я заснула, — сказала она. — Там было очень уютно.
По её джинсам полз паучок. Она подставила руку, и паучок переполз на тыльную сторону ладони.
Она заметила у себя на коже ссадины и царапины. Подушечки пальцев распухли и болели.
— Там было красиво, — сказала она.
Габриель не сводил с неё глаз.
Она выпила ещё чая.
Какая-то её часть осталась в лесу, у скалы, с девушкой.
В далёком прошлом.
Возможно, она осталась там навсегда.
Она выхлебала последнюю кружку до дна.
Пока она была не готова ни с кем общаться.
— Я пойду домой, — сказала она.
— Уже? — удивился Энтони.
— Да. Простите.
— Можно я с тобой? — спросил Габриель.
Они шли по узкой дороге к её дому.
— Я бродила всю ночь, — сказала она.
— Ну… я так и знал.
— Да?
— Вчера вечером, перед сном, я подумал, что ты исчезла. Ушла.
— Куда ушла?
— Не знаю. Может, в Ньюкасл.
— Отсюда? Ночью?
Он рассмеялся.
— Мне даже показалось, что тебя здесь вообще не было, что ты мне примерещилась.
— Я тут, Габриель. Вполне настоящая. — Она похлопала себя по рукам, по щекам. — Видишь? Хочешь проверить? Потрогай.
Он коснулся указательным пальцем её плеча.
— Живая, как жизнь, — сказал он.
— Ага, живая, как жизнь.
Деревня потихоньку просыпалась. Мимо проехала машина — и вот эта машина уже точка на дороге, взбирается на холм.
— Ты путешествовала к духам? — спросил он.
Она вынула из кармана тяжёлый камень.
— Я его нашла. Обычная вещь. Духи ни при чём.
Она отодрала от камня клочок мха.
— Там была девушка, — сказала она.
— Ах, снова жила-была девушка. И её звали Сильвия Карр?
— Да. Нет.
— Самый таинственный ответ. Да нет. Нет да.
Она улыбнулась.
— Я расскажу тебе, Габриель, — тихо сказала она. — Но не сейчас.
— С тобой всё в порядке?
— Кажется, я там умерла.
Она сама удивилась, что произносит это вслух. И засмеялась.
