— Я хотел тебе рассказать... правда, Аврора. В тот чудесный день, перед тем как подняться в папину квартиру, я собирался признаться, клянусь. Мне помешал страх. Я побоялся все испортить и не пережить с тобой этих мгновений, единственных в моей жизни, когда я был по-настоящему счастлив.
Аврора недоверчиво слушала.
— Да, Борха мой сын. Я сам предложил, чтобы ты давала ему уроки фортепиано. Не видел другого способа к тебе приблизиться.
Недоверие Авроры стеной стояло между ними.
— Откуда ты узнал, что я преподаватель музыки? Не помню, чтобы говорила тебе об этом.
— Я нанял человека следить за тобой.
— За мной? Только деньги на ветер выбросил. Не настолько я важная персона.
— Поначалу я хотел побольше узнать о твоей матери. А потом меня заинтересовала ты сама.
— Нравится играть во всевидящее око, да? И как, хорошо развлекся?
Андреу пропустил ее горький сарказм мимо ушей.
— Я стольким вещам научился, наблюдая за тобой! Твоя любовь к фортепиано, твое ласковое обращение с моим сыном...
— Так ты за мной и у себя дома шпионил?
— Сын тебя обожает. Как и я. Прости.
Он попытался взять ее руки в свои, но она остановила его вопросом:
— Что еще тебе известно о моем скромном житье? И сколько еще продлятся твои игры?
Официантка терпеливо ждала с блокнотом, не прерывая их спора. Понимая, что это надолго, она наконец выразительно откашлялась.
— Закажем? — спохватился Андреу.
— Ничего не хочу!
— Позволь, я закажу для тебя.
Через несколько минут кубинка вернулась и принялась расставлять на столе тарелочки, краем глаза косясь на Аврору. «Эх, дура ты, дура! — думала она про себя. — Кто ж упускает такого кавалера? Хватит уже ломаться».
Ужин проходил в неловком молчании, у обоих пропал аппетит. Так что же, день безнадежно испорчен? Нет, думал Андреу, нежно глядя на Аврору. В гневе она похожа на маленькую девочку — и такая красивая! Первая ссора того стоила. Раздражение, написанное на лице Авроры, как ни странно, только красило ее. Когда он представил ее в страстной истоме за роялем, дыхание его участилось. Как спасти вечер? Что сделать, чтобы она его простила? Он заговорил примирительным тоном.
— Нам бы с тобой уехать, — и в ответ на ее недоуменный взгляд пояснил: — в путешествие. Только ты и я.
— Теперь, кажется, кое-кто другой сошел с ума.
Голос Авроры уже звучал мягче. За время ужина она немного успокоилась. Монотонный звон приборов оказал умиротворяющее воздействие. Ну не может она ненавидеть Андреу — любит она его, любит, как еще никогда не любила мужчину. Он казался искренним. Пусть и обманул ее, умолчав обо всем на свете... И он предложил ей безумную идею... прекрасное безумие. Невозможное.
— Почему нет? — настаивал Андреу.
— А твой детектив не сообщил тебе, что я замужем?
— Я тоже женат.
— Вот видишь!
— Но кто хоть раз в жизни не шел на безрассудный поступок ради любви?
Пожалуй, правда. Аврора почувствовала прилив мужества. Действительно, почему бы и нет? Впрочем, посмотрим для начала, как далеко зайдет разговор.
— И каков же пункт назначения у этого безрассудного поступка?
— Как насчет Колумбии?
Колумбия! Отправиться на родину матери, туда, где ее корни глубоко уходят в землю плакучих ив, лохматых пальм и богатых кофейных плантаций. Мечта, годами остававшаяся мечтой, потому что денег едва хватало на самое необходимое, на ее глазах становилась явью. Это было бы настоящее чудо! Но как же Мариано? И Map? Как оставить их и не поддаться чувству вины?
— Ау! Ты меня слушаешь? — Рука Андреу шутливо помахала перед ее глазами, выводя из задумчивости.
— Не могу... хотя мысль заманчивая.
— Ты там была когда-нибудь?
— Ни разу.
— Значит, у тебя есть уважительная причина. Не торопись отказываться с ходу. — И Андреу забросил главную наживку: — Напоминаю, что путь наших родителей теряется там. Объединив усилия, мы смогли бы вести расследование куда эффективнее.
И снова он прав. Что, интересно, сталось с ее колумбийскими родственниками? Жив ли еще кто-то из семьи?
— Подумаешь над этим? — Он осторожно приподнял указательным пальцем ее подбородок и посмотрел ей прямо в глаза.
Она подумает.
Из ресторана они вышли обнявшись. Он сгорал от желания, она дрожала от волнения, хотела и не хотела одновременно, понимая, что, как только они окажутся в квартире, эмоции снова закружат ее, как сорванный бурей осенний лист... Нет, так нельзя. Нельзя быть с человеком, который тебе врет, женат, не имеет принципов и вообще практически незнаком... У подъезда дома номер 15 рассудок умолк и отвернулся к стенке.
Они поднялись наверх.
В лифте она внимательно разглядывала руки любовника. Длинные пальцы... как у нее.
Детектив Гомес, следуя указаниям Андреу, продолжал поиски сведений о пропавших без вести в годы гражданской войны. Слежка за Авророй осталась в прошлом, теперь расследование сосредоточилось на архивах, касающихся тел, найденных в ту эпоху. Однако никаких упоминаний о Хосе Дольгуте не обнаружилось.
