Он употребит всю свою деловую хватку, которая в свое время и прельстила семейство Сарда, чтобы выработать идеальную стратегию и стребовать с них состояние, адекватное его заслугам. Разве не благодаря ему они разбогатели на миллионы? Настала пора делиться. Он снова пойдет к адвокату, со свойственным ему цинизмом наметит тактические ходы, определит конкретные цели и сроки, решит, чем готов поступиться, а чем нет, — словом, поведет себя так, будто является полновластным хозяином фирмы. Для чего ему все это? Чтобы, в свою очередь, поделиться. Холостяцкая жизнь его ничуть не привлекала, ее он хлебнул предостаточно, а в памяти застряло лишь несколько рассветов, встреченных в обществе подруг на одну ночь. Сплошное уныние. Нет уж, он начнет новую, третью жизнь, на сей раз настоящую. И если он намерен жить с Авророй, то обязан предоставить ей все удобства, обеспечить достойное будущее. Он не позволит ей растрачивать свой талант на уроки фортепиано. Она должна давать концерты в лучших залах мира, войти в число признанных виртуозов современности. Хотя они этого не обсуждали, он не сомневался, что она думает о том же — то есть о совместной жизни. Без подобных амбиций, разумеется, в этом они сильно друг от друга отличаются, зато с твердой уверенностью в их взаимных чувствах. Проводить вместе дни и в особенности ночи стало насущной необходимостью для обоих.
По молчаливому соглашению они никогда не говорили о своих семьях во время недолгих встреч. Стоит ли терять драгоценные и неповторимые минуты на обсуждение постыдных ошибок и неудач двух браков, похожих всем, за исключением материального благосостояния, и в первую очередь — вопиющим отсутствием любви? Теперь настало их время быть счастливыми, однако нет нужды строить рай в шалаше. Комфортные условия совсем не помешают.
Аврора поступила так же, как некогда ее мать: временно переселилась в комнату дочери под тем предлогом, что вечный храп Мариано якобы не дает ей спать. Таким образом, редкое и неохотное выполнение супружеского долга окончательно сошло на нет к удовлетворению обеих сторон. (Аврора прекрасно знала, как мало значения ее муж придает таким вещам.) Единственное, что беспокоило Мариано: как бы дочь не заподозрила между ними отчуждение либо ссору, как бы не подумала, что дело идет к разводу. Он и мысли не допускал о подобном повороте событий просто потому, что семья — это семья. Пусть они с женой и разговаривают крайне редко, а точнее, не разговаривают вовсе, ничего страшного. Пока ужин втроем имеет место, семья крепка и нерушима.
Map только на пользу пошло расселение родителей по разным комнатам. Она заполучила мать в свое полное распоряжение и могла делиться с ней секретами, обсуждать происходящие в ней изменения, свойственные подростковому периоду. Будучи единственным ребенком, она не имела возможности посплетничать с сестрой, но ведь с мамой — это же еще лучше! С некоторых пор Аврора стала общаться с ней несколько иначе, доверительнее, как со взрослой. Говорила с ней о любви, о сексе, о жизни, о мужчинах и поиске счастья, готовя девочку к неизбежному опыту.
— Доченька, прежде чем влюбляться, поживи.
— Что ты имеешь в виду, мама? Разве любить не значит — жить?
— Даже не знаю, что тебе сказать, солнышко. Иногда нам кажется, что любовь дает жизнь, а она, наоборот, отнимает ее.
— Это ты о бабушке?
— Наверное.
— Ты так и не узнала, почему она?..
— Пока нет, но обязательно узнаю.
— Скучаешь по ней?
— Очень. Не ценим мы того, что имеем.
— Мам... а почему я никогда не видела тебя счастливой?
— Я счастлива, дорогая... на свой лад.
— Ты любишь папу? Вы никогда не целуетесь, не разговариваете, не смеетесь. И я должна поверить, что это и есть любовь? Ваше невыразительное молчание?
— Нельзя же наколдовать то, чего нет.
— Вы с папой... не любите друг друга?
Аврора не ответила.
— Зачем вы тогда живете вместе?
— Map, ты еще слишком молода, чтобы понять.
— Мам, иногда лучший способ что-то понять — наблюдение. Я не хочу такого брака, как у тебя. Не хочу такого мужа, как папа. Не хочу лгать детям, что я счастлива, когда сама хожу мрачнее тучи. Не хочу лупить с утра пораньше по клавишам пианино вместо того, чтобы обнимать любимого.
Аврора с грустью смотрела на дочь. Они-то думали, что все делают правильно, а девочка, оказывается, давно видит их взаимное равнодушие.
— Ты все еще думаешь, что я слишком молода, чтобы понять, а?
Аврора обняла ее. Нужно поскорее разобраться со своей жизнью — не только для себя, но и ради Map.
За завтраком Аврора после некоторых колебаний сообщила мужу и дочери, что через пару недель отправится в Боготу уладить кое-какие дела, оставшиеся незавершенными после смерти матери. Не поднимая глаз от тарелки, Мариано предложил сопровождать ее — из чистой вежливости, в надежде на отказ, который незамедлительно последовал. Map умоляла взять ее с собой — ей так хочется познакомиться с родиной бабушки! — но мать объяснила, что по целому ряду причин сейчас это невозможно.
