Да, именно так она и сказала. Авроре неприятно было обманывать их, но в сложившихся обстоятельствах у нее не оставалось выбора. Она уже твердо решила развестись по возвращении, даже если после придется жить вдвоем с дочерью и зарабатывать на хлеб уроками музыки.
Внезапно водопадом хлынули сомнения. А если Мариано воспротивится? Нет, не может же он удержать ее насильно. А если частных уроков не хватит, чтобы сводить концы с концами? Ничего, как-нибудь выкрутится. Наверняка найдется школа или вуз, где согласятся принять ее на постоянную работу. Какова будет ее новая жизнь, жизнь одинокой женщины? Да как сейчас, только готовить для Мариано не надо. Изменится ли как-то повседневная тишина? Да, это будет тишина на свободе. А как быть с Андреу? Да как угодно, лишь бы он не оказался ее братом. Брат он ей или нет? Нет, не может быть... Или может? Кто внесет наконец ясность? Похоже, ответ есть только у Клеменсии. Если же они не родня... Продвинутся куда-то их отношения, или они так и будут встречаться тайком, что для нее уже становится оскорбительно? А если Андреу предложит жить вместе? Примет ли он ее с дочерью? Наивная дурочка с острыми рецидивами утопизма! Нет, конечно! Даже в моменты наивысшей близости он не предлагал ничего подобного.
И все-таки каково было бы провести остаток дней рядом с ним?
Когда раздался звонок Андреу, детектив Гомес выходил из здания Женералитат[21], где собирал информацию о первой общей могиле, раскопанной в Каталонии. Речь шла о шести солдатах-республиканцах и одном гражданском. Гомесу сообщили, что правительство располагает сведениями о местонахождении более полутора сотен таких могил, как на территориях кладбищ, так и вне их, а следовательно, ожидается извлечение от двухсот до восьмисот неопознанных тел, большинство из которых — бойцы, погибшие на каталонском фронте в последние месяцы гражданской войны. С каждым днем в нем крепла уверенность, что отец Жоана Дольгута должен быть где-то в этих захоронениях. Только вот — в каком из них?
Он планировал встретиться с помощником, которому поручил за время своего отсутствия обойти дом за домом все закоулки Барселонеты, расспрашивая о судьбе Хосе Дольгута. Один старичок из местного дома престарелых уверял, что ему что-то известно и он с ними поделится, но строго по секрету — ему до сих пор казалось, что о подобных вещах нельзя говорить вслух. На откровенность он решился только потому, что предчувствовал скорую кончину и не хотел уносить в могилу чужие тайны.
По телефону Гомес ввел Андреу в курс дела, как всегда преувеличив трудности, с которыми столкнулся на пути к успеху, однако заверив, что все будет хорошо. Ему понадобится больше денег — в остальном же сеньор Андреу может целиком и полностью на него положиться.
Они договорились созвониться еще раз, после того как Гомес поговорит со стариком, и попрощались. Гомес тут же направился в дом престарелых.
В убогом заведении ему пришлось набраться терпения, дожидаясь, пока нянечка проводит его к сухонькому старичку, сидящему на скамейке. Мелкая дрожь выдавала прогрессирующую болезнь Паркинсона.
— Спасибо, что уделили мне время, сеньор Антонио. Видите ли, я пришел к вам от имени внука Хосе Дольгута, желающего прояснить судьбу деда... то есть судьбу его останков, учитывая, сколько лет прошло...
Хриплый голос старика как будто царапал обшарпанные стены.
— Я поклялся, что никому не скажу.
— Другие времена настали, дружище. Нынче тайное становится явным.
— Вы же не из полиции, правда?
— Разве я похож на полицейского? — Улыбаясь, Гомес протянул удостоверение, на которое его собеседник даже не взглянул. — Я детектив... но хороший.
— В мое время таких только в кино показывали.
— Расскажите мне...
— Трудно об этом говорить. — Старик с минуту помолчал, затем продолжил: — Хосе Дольгут был республиканцем, как и мой отец. Они познакомились на собраниях профсоюза и, хотя не работали вместе, очень подружились. Они верили в республику и боролись за нее до конца. Однажды до рассвета, когда все еще спали, пришли за моим отцом и Дольгутом, который недавно переехал жить к нам. Пинками их затолкали в грузовик... — Рассказчик невольно сжал кулаки. — Их увезли всех, связанных, как скот на бойню... в Аррабасаду. — И он тихо, как маленький ребенок, заплакал.
— Мне очень жаль...
— Меня с тех пор постоянно преследовал кошмар: зловещий полумрак, мать кричит, я цепляюсь за ее юбку, отец смотрит на меня... Тогда я видел его в последний раз.
— Как вы узнали, куда их повезли?
— Один из них спасся. Правда, потом его нашли мертвым в темном переулке, с пулей в затылке. Но он успел нам все рассказать, трясясь от ужаса.
— Продолжайте, прошу вас.
