— Эрика, — произнес Август, стараясь говорить мягко и чувствуя, как все в нем кипит. Это была та ярость, которая бросала людей прямо в объятия своей смерти, это было то чувство, которое заставляло рвать врага руками и вгрызаться в его горло, подобно дикому зверю. Август несколько раз видел такое в Левенфоссе еще до мятежа и удивлялся этому чувству. Оно казалось ему слишком нечеловеческим, запредельным.
А теперь вот испытал его сам. Геварра был жив — что ж, тем лучше.
— Эрика, отдай мне артефакт, — попросил Август и протянул было руку к девушке, но тотчас же опустил ее. — Я тоже слышал музыку, я могу принять его. А потом я отправлюсь к Геварре… и убью его. И все кончится. Если ты думаешь, что я не верну Энтабет — я верну, как только ты скажешь. Клянусь.
Эрика смотрела ему в лицо — мучительно, неотрывно, словно пыталась прочесть его мысли.
— Я хочу тебя спасти, — негромко добавил Август. — Потому что Геварра придет за тобой сразу же, как только узнает, что ты жива. Возможно, он тебя уже ищет.
Моро нервно ухмыльнулся — ему понравилась мысль о встрече Августа и Геварры и то, что эта встреча просто обязана была закончиться гибелью анатома. «Это мы еще посмотрим», — подумал Август, и джиннус нахмурился и заметил:
— Я чувствую дальние волны. Нас с вами и в самом деле ищут, просматривая движения магических полей.
— Разумеется, ищут! — воскликнул Август. — Эрика выжила, Энтабет у нее, а Геварра не из тех, кто остановится на полпути. Слушай, — он обернулся к Моро и медленно произнес, пытаясь как можно четче сформулировать ту далекую мысль, которая пришла к нему и заставила дрожать. — Раз уж ты способен менять мир, то сможешь сделать так, чтобы Энтабет был мифом? О нем не забудут, это слишком важная вещь, чтобы взять и забыть… но пусть его считают древней легендой, а не реальным артефактом. У тебя хватит сил на это?
Моро оценивающе прищурился, и Августу показалось, что он впервые увидел его по-настоящему — не как надоедливую муху, которая набралась наглости кружить возле Эрики, а как того, кто готов отдать за Эрику жизнь.
— Ты просто хочешь отомстить за себя, — ухмыльнулся Моро, и Эрика сказала с ним в один голос:
— Нет, он убьет тебя!
Августу вдруг сделалось весело. Это была какая-то светлая бравада, которая заиграла в его голове пузырьками южного шипучего. Убьет? Да, они в разных весовых категориях, полковник сроду ничем не болел и хорошо питался, он одной левой завалит ссыльного анатома — в этом не было никаких сомнений. И в то же время Август чувствовал какой-то душевный подъем, тот, который можно было бы назвать вдохновением.
Его вела сила, которая была сильнее Геварры и смерти.
— Да, я хочу отомстить, — согласился Август. Казалось, Эрика сейчас превратилась во взгляд — наполненный таким страхом, что Августу становилось не по себе. За него никто и никогда не переживал и не волновался, никому и дела не было, жив он или нет. Это было странное ощущение. — И я не умру, потому что ты мне поможешь.
Ноздри Моро неприятно дрогнули, однако он все-таки ответил:
— Хорошо, я что-нибудь придумаю.
— Эрика, — с прежней мягкостью произнес Август. — Ты можешь отдать мне Энтабет?
Он только сейчас понял, что, возможно, просит ее о невыполнимом. Первый артефакт был сверхценностью для своих хранителей. Эрика получила его только вчера, а уже сегодня готова была умереть за него, но не отдать в руки Геварре. И ее родители предпочли пройти через пытки и мученическую смерть, но сохранить свое сокровище.
А тут вдруг Август просит отдать его по доброй воле.
— Не знаю, — прошептала Эрика. — Август, ты…
— Я хочу спасти тебя, — твердо ответил он. — И уничтожить эту гадину. Позволь мне сделать это.
Эрика взяла его за руки — ее пальцы были холодными. Август краем глаза заметил, какую рожу при этом скорчил Моро — видимо, это было главным оружием против джиннуса: просто находиться рядом с предметом его обожания.
— Хорошо, — Август не сразу поверил в то, что услышал. — Хорошо, я отдам тебе Энтабет. Он сейчас сказал, что не имеет ничего против. Но, Август, пожалуйста… Выживи. Просто выживи и вернись.
Августу сделалось жарко. По спине поползли струйки пота. Он вдруг подумал, что ярость и жажда мести толкают его туда, откуда он уже не выберется. Август и сам не понял, что уже какое-то время слышит тихий голос, который с упорством учителя, что пытается втолковать элементарную вещь нерадивому ученику, повторяет снова и снова:
— Ты уверен, что эта ноша по твоим плечам? Ты действительно уверен, что готов нести ее?
Белое сияние лампы вдруг померкло. Невидимый кулак ударил Августа в грудь так, что он отлетел в сторону и какое-то время не мог дышать от боли. Где-то далеко-далеко вскрикнула Эрика, и ее голос растаял в соленых брызгах воды.
