Она накачала прохладный дым в улей тремя короткими залпами. Пчелы опустились и отлетели подальше. Алиса отставила дымарь и поддела деревянную рамку с одной стороны, потом с другой. Она аккуратно достала ее перчатками из корпуса и поднесла Джейку посмотреть, держа с двух сторон кончиками пальцем. Мягким голосом она объяснила, что он видит перед собой – запечатанный мед, незапечатанный мед, пергу, ячейки с личинками рабочих пчел и россыпь личинок трутней. Если присмотреться, сказала она, можно увидеть крохотные яйца на дне некоторых открытых ячеек, словно рисинки. Черно-золотые тельца, огромное количество, жужжали и ползали. Все пчелы трудолюбиво исполняла свою работу, каждая со знанием дела передвигалась по рамке.
Алиса приняла его молчание за волнение и развернулась, чтобы поставить рамку на место.
Он протянул руки в надетых перчатках.
– Можно подержать? – спросил он. – Я очень аккуратно.
Она удивилась, но кивнула и передала ему рамку. Джейк подержал ее перед собой и посмотрел на пчел-работниц: кто-то обеспокоенный припал к рамке, кто-то даже не обратил внимание.
Ну, хотя бы не трус, подумала Алиса.
После того, как они проверили каждую рамку в секции, Алиса показала ему разницу между трутнем и рабочей пчелой и они нашли длинное стройное тельце матки в центре корпуса. У Джейка возникла сотня вопросов.
Почему матка живет в середине и почему она живет дольше, чем остальные? Почему на ней зеленая точка? Как рабочие знают, у кого какая работа? Что с ними случается зимой? А что происходит с трутнями? Откуда пчелы берут пергу и нектар и в чем разница между нектаром и медом? Как они знают, куда лететь? Откуда берется воск? Почему только матки откладывают яйца?
Большинство людей ограничиваются вопросами про жало и мед. Некоторые спрашивают про зиму. Алисе понравился энтузиазм Джейка. Она говорила, а мальчик слушал. Правда слушал. Солнце поднималось над полем, когда они сели за раскладной столик под раскидистым тополем и смотрели на танец пчел. Алиса рассказывала ему про маточное молочко, периоды роения, межрамочное пространство и места скопления трутней. Говорили они очень долго.
Алиса вернулась в дом и вынесла чай со льдом. Они сидели в приятной тишине, смотрели, как медоносные пчелы вылетают из своих ульев, улетают в лес и на поле. Алиса с удивлением поняла, что ей нравится сидеть так с мальчиком. У Алисы не было детей и к тинейджерам она не привыкла, они вызывали у нее дискомфорт. На глаза попадались только насупленные чада ее коллег, которые почти не отрывались от телефонов, чтобы поздороваться с ней, когда родители толкали их в бок.
– Вы, что, начали всего с одного улья? – спросил Джейк.
Алиса кивнула и улыбнулась. Она убрала волосы с плеч и сделала хвостик. Она показала пальцем на улей № 5, крайний возле забора с западной стороны.
– Вон тот был самый первый. Никогда не думала, что у меня их будет двадцать четыре.
– И к концу лета собираетесь иметь пятьдесят?
– Ага. Если не буду забирать много меда и поделю крепенькие ульи, то все должно сработать. Весна была хорошая, поэтому большинство из них в отличном состоянии. Может быть, у меня даже получиться поймать дикий рой для новых ульев.
Если только этой весной не будет непомерно жарких дней, которые высушат нежные лепестки, подумала она. И если только их не опустошит сильный шторм, который разорит весь сад. Она думала, что следующим вопросом будет, как поймать рой пчел. Но вместо этого он задал вопрос, который она не ожидала услышать, но он был самый очевидный из возможных.
– Как у вас оказался первый улей?
Повисла длинная пауза, Алиса поставила стакан, который опустился на стол с неожиданно громким стуком. Она не могла говорить. Оттягивая время ответа, она оглянулась назад на поле и снова на дом. Он ждал ее ответа. Отсутствие этого ответа повисло между ними, как бельевая веревка с мокрым бельем. Алиса почувствовала учащенное дыхание и натяжение в груди. Не здесь. Не сейчас. Нельзя истерить перед мальчишкой, но ответить на его вопрос без истерики было для нее невозможно. Она сдалась.
– Черт! – воскликнула она, подпрыгнув. – Я же забыла, что… Слушай, я вернусь через час. Мне надо в город смотаться. Прости!
Не оглядываясь назад, она поспешила к пикапу, взяла ключи с сиденья и исчезла в конце длинной аллеи.
Как только дом пропал из виду, она съехала на обочину и выключила двигатель. Она откинула голову и попыталась восстановить дыхание. Сердце стучало как сумасшедшее, в ушах стоял оглушительный скрежет.
Не сбивайся, иди до конца, говорит доктор Циммерман. Она рассмеялась сквозь слезы. В этот раз никаких проблем. Невинный вопрос был миной, заложенной в прошлом. Вот почему с людьми лучше не разговаривать. Кто-нибудь нет-нет да ударит ее обухом по голове таким простым вопросом, который задал Джейк.
