Порывы ветра сносили велосипед. Гарри, который редко мог похвастаться, что сделал правильный выбор, почувствовал на миг дикое счастье и не знал, откуда оно взялось. Он посмотрел в небо над дорогой. Звездный пояс сиял в длинном коридоре, открывавшемся между деревьев. Он слышал, как скрипят и стонут сучья, когда ветер забирается в лес и набирает силу, продвигаясь по глубокому ущелью реки. Он думал о кайтах и белой пене волн на широкой глади зеленой реки. Он проехал двадцать километров и даже не устал.
Он слез с велосипеда у почтового ящика дяди Гарольда и пошел по разбитой дороге в направлении трейлера, запихивая в рот печенья из всякой всячины «Ривер Дейза» – последний горько-сладкий привкус этого дня, проведенного с Мойрой. В голове он составлял список хороших и плохих вещей, которые с ним произошли, и подумывал, записать все эти вещи в блокнот. Он прислонил велосипед к дереву, вскарабкался по лесенке, встал у двери и посмотрел на звезды, прежде чем залезть в кровать. Гарри не чувствовал, как чьи-то глаза смотрят на него в темноте. Наблюдают. Голодные глаза.
Необходимые условия хорошего улья…
5. Ни одна пчела не должна совершать ненужное действие.
Алиса проснулась с хрустом в шее и ощущением грядущих неприятностей. Она плохо спала: прислушивалась к звукам, исходящим из комнаты для гостей, по которым можно было сделать вывод, что пацану может понадобиться помощь. Хотя она ничего не слышала, но от волнения заснуть все равно не смогла. То же самое было, когда ее мать лежала в хосписе и Алиса провела последние недели ее жизни на диване в городском доме своих родителей. Хотя в хосписе постоянно дежурила ночная медсестра, Алиса спала не дольше пары часов, развернувшись в сторону палаты, где лежала мать. В одну ночь Алиса уснула глубоким сном, и медсестра растолкала ее, чтобы сказать, что Марина умерла.
Прошлой ночью она специально прислушивалась, но ничего не слышала, и спрашивала себя, на кой черт ей сдался этот пацан и зачем она вообще привезла его к себе домой. Это так на нее похоже – очень импульсивный поступок. И надо было попасть под горячую руку Эда Стивенсона! Она так не поступает. Она не участвует в драмах других людей. Ну, очевидно, участвует, потому что она не остановилась, чтобы все обдумать. Это все равно, что стоять на сухом берегу и делать шаг в бушующую реку до того, как измеришь глубину.
Стоило ей отъехать от проезда Стивенсонов, от неистовства не осталось и следа и прилив сил, охвативший ее после того, как она дала отпор агрессору, опустошил ее, она выдохлась так же, как выдыхается шарик, подаренный на день рождения. Начнем с того, что Алиса блефовала, когда угрожала позвонить своему деверю. Хоть Рон Райан на самом деле шериф округа Худ Ривер, он уже несколько месяцев не разговаривал с Алисой и не брал трубку, если она звонила. И хотя она, правда, искала наемных работников, работы для Джейка у нее не было. Ей нужен был физически здоровый помощник на пасеку. Кто-нибудь, кто мог бы поднимать тяжести и рыть канавы.
А предложение проживания и питания – это еще, блин, что за идея?
Она услышала голоса родителей у себя в голове.
Она посмотрела на Джейка, который сидел с закрытыми глазами, откинув голову назад, и улыбался.
Как только они приехали на пасеку, ей показалось правильным пригласить пацана в гости с ночевкой. Она приготовила ужин, и им удалось обменяться парой неловких фраз, где она особенно избегала каких-либо подробностей о предстоящей работе, а мальчишка старался не касаться поведения своего отца.
Сейчас Алиса сидела в постели и смотрела в потолок, от недосыпа в глазах будто песок. Она понятия не имела, какие у него могут быть физические нужды. Это она его пригласила, но нужно ли было ей теперь за ним ухаживать?
Вразумляет даже из могилы – в этом вся Марина Хольцман. Алиса выбралась из кровати и натянула одежду. Она услышала, как открылась дверь, и из гостевой комнаты донесся звук текущей воды. Уже неплохо. Уровень тревожности немного упал, и она пошла на кухню.
