Заваривая себе кофе, Алиса криво усмехнулась от того, что «доступная среда» в доме все-таки пригодилась. Она сделала ремонт в своем одноэтажном доме, рассчитывая, что родители когда-нибудь приедут к ней жить: пандус, расширенные проемы, полностью доступная гостевая комната и смежная ванная комната. Но никто еще пока не лавировал по коридорам этого дома до вчерашнего дня. Джейк самостоятельно проехал на коляске к передней двери и вниз по коридору. Он крутился на стуле и улыбался.
– Крутая берлога, Алиса, – похвалил он.
Парнишка выглядел уставшим, хоть и улыбался. Алиса тоже была измотана и обрадовалась, когда они пошли спать, закончив ужинать. Джейк сказал, что ему ничего не нужно.
Алиса выглянула в окно на раскинувшееся поле, на залитые светом белые ульи. Она видела, что успел подняться ветер, пока она смотрела на раскидистые ветви тополей и пихт. Она планировала проверить новые ульи, но погода для этого была неподходящая.
Она села за стол и открыла прогноз погоды на ноутбуке. Рано утром обещают ветер, который стихнет чуть позднее. Проверит улья потом. Пока она могла показать Джейку пасеку и представить пчелам. Надо найти способ начать разговор о предполагаемой работе и мягко подвести его к мысли, что он никогда не сможет выполнить то, что ей нужно – поднимать громоздкие ящики для расплода и 50-килограммовые медовые магазины, рыть ямы для забора и все такое прочее. У него ни за что не получится сделать что-нибудь из этого из сидячего положения, уж в этом можно не сомневаться. Но она могла позволить ему остаться тут на пару дней, пока не утихомирится его отец. В этом есть смысл, и, конечно, он все поймет.
Она услышала сзади скрип колес по линолеуму и повернулась, улыбаясь искусственной улыбкой того, кто привык жить в одиночестве и прекрасно себя в нем ощущал. Но ее воспитали так, чтобы стараться быть вежливой.
– Доброе утро, – сказала она и резко остановилась, увидев его длинные мокрые волосы, уложенные на одно плечо, как у русалки-панка.
Он смутился и одной рукой взял всю прядь.
– Чума, да? – произнес он, выдавив улыбку и пожав плечами. – Мне очень надо было в душ.
Безумная прическа в таком расклеенном состоянии только подчеркивала его юность и уязвимость, и Алиса размякла.
– Формально мы здесь не одеваемся, – сказала она, махнув рукой на мятую футболку и комбинезон Carthartt. – Это стандартная одежда, чтобы пить кофе в перерывах.
Его лицо просветлело, и он заглянул за ее плечо, на кухню.
– Тут есть кофе?
Алиса привстала, но Джейк подкатил к кухонному столу и налил себе чашку сам. Он подъехал к столу и, присев рядом с ней, выглянул в окно.
– Надо же, я никогда не заезжал так глубоко в сады. У вас фантастическое место. Это все принадлежит вам?
Алиса любила красивую залитую солнцем лужайку и смежный с ним участок леса, но ее удивило, что все это приметил мальчик-тинейджер. Она кивнула и махнула в сторону юга.
– Все до линии забора – моя территория. А с этой стороны – до сарая. С северной – до дороги. Я покажу тебе после завтрака. Ты голодный?
Он кивнул и двинулся следом за Алисой, когда та встала и пошла на кухню.
– Я хочу помочь, – предложил он. – Я делаю офигенные тосты.
Алиса развернулась и улыбнулась вежливой улыбкой хозяйки, которая не любит улыбаться.
– Сегодня я сделаю, а потом посмотрим… Она остановилась.
Услышав, как она засомневалась, Джейк перестал улыбаться. Конечно же, он понял, что ничего не получится.
Он посмотрел в пол, потом снова на нее, как будто собирался с духом.
– Алиса, мне надо вам сказать, что я сильно обязан вам за то, что вы сделали. Я не буду обузой. Я буду справляться со всем, что в моих силах. Я…
Она махнула рукой, изображая беспечность. Она подумала, что бы ее мать могла сказать в такой ситуации, но Марина Хольцман никогда бы так не поступила, – необдуманно, встряв в семейные неурядицы. И коляска тут к тому же. Она понятия не имела, какие у мальчика могут быть особенные нужды.
– Не волнуйся об этом, Джейк. Мы что-нибудь придумаем.
Она сказала это со спокойствием и уверенностью, которые не чувствовала, но это сработало. Пацан улыбнулся и подкатил к столу. Он зарылся в копию вчерашнего номера «Худ Ривер Ньюс», когда Алиса делала завтрак.
За яичницей-болтуньей и тостом она рассказала про пасеку и пчельник, который на данный момент насчитывал двадцать четыре улья и который она надеялась увеличить до пятидесяти и больше в течение лета. Объяснила про пчелиный год, который начинался весной и заканчивался осенью. Все ее ульи – это ульи Лангстрот, сделанные еще Лоренцо Лангстротом в середине 19 века, совершившие революцию в американском пчеловодстве. Из-за выдвижных рамок они считались самыми простыми в содержании для начинающих пчеловодов, рассказывала Алиса.
