— Вы хотели спросить меня только об этом? — раздраженно осведомилась Макфарлейн. — Я-то думала, что вы уже кого-то арестовали!
— Это был единственный раз, когда вы встречались с Федоровым? — не отступала Шивон.
— Да.
— Значит, вы познакомились в студии?
— В Круглой башне, — поправила Макфарлейн. — Мы все должны были собраться там примерно за час до начала записи.
— Мне казалось, что передача идет вживую, — вставил Гудир.
— Не совсем, — ответила Макфарлейн. — Кстати, Джим Бейквелл, министр от лейбористов, счел нужным задержаться — начальство у нас всегда задерживается, а телевизионщикам это не понравилось. В результате он получил с гулькин нос эфирного времени, хотя рассчитывал, наверное, произнести целую речь…
Она улыбнулась и милостиво кивнула Лидлу, который принес черный кофе для нее и чашечку эспрессо для себя. Придвинув стул, секретарь опустился на него и обменялся рукопожатием с Гудиром.
— Боюсь, теперь по парламенту поползут слухи, Родди, — сказала Макфарлейн, высыпая в кофе первый пакетик сахара. — Мол, ко мне зачем-то приходил полицейский. Недоброжелатели могут даже организовать запрос, не нарушила ли я правила движения…
— Это весьма вероятно, — согласился Лидл и поднес чашку к губам.
— Вы говорили о Федорове, — напомнила Шивон.
— Полиция хочет расспросить меня о телевизионной передаче, в которой я участвовала, — пояснила Макфарлейн своему секретарю. — Они, вероятно, решили, что я что-то скрываю.
— Просто нам стало любопытно, почему вы умолчали об этом эпизоде, — продолжала гнуть свою линию Шивон.
— А скажите, сержант, разве остальные политики, которые были на сцене вместе с Федоровым, поспешили заявить о своем знакомстве с ним? Или выступить с воспоминаниями? Нет, потому что они могут рассказать вам не больше моего. Наш русский друг выпил несколько бокалов вина, слопал несколько сэндвичей — и все это в полном молчании. За все время он не сказал нам ни единого слова. Лично у меня сложилось впечатление, что он недолюбливает политиков.
— А после передачи?
— Нас всех ждали машины или такси. Федоров пробормотал что-то вроде «до свидания» и ушел, и, между прочим, унес в кармане почти полную бутылку вина с общего стола. — Макфарлейн покачала головой. — Не представляю, как эти сведения могут помочь вашему расследованию.
— Значит, вы с ним больше не виделись?
— Разве я не сказала вам только что: это был первый и единственный раз?.. — Она посмотрела на Лидла, словно ждала от него подтверждения своих слов.
Шивон тоже взглянула на секретаря:
— А вы, мистер Лидл? Разве вы не разговаривали с Федоровым в Круглой башне?
— Я, разумеется, ему представился, но он… Он произвел на меня впечатление человека необщительного, почти грубого. На это шоу всегда приглашают кого-то одного, кто не имеет отношения к политике, однако с таким человеком всегда проводится подробное предварительное собеседование. Случайно я знаю, что журналистка, которая работала с Федоровым, осталась не слишком довольна: судя по ее заметкам, русский поэт крайне неохотно шел на контакт. Я до сих пор удивляюсь, как он вообще попал на передачу.
Шивон задумалась. Чарльз Риордан сказал, что Федоров любил общаться с людьми, тогда как завсегдатай «Мадерса» утверждал — в баре поэт держался обособленно и замкнуто. Теперь то же самое говорили Макфарлейн и Лидл. Кто же из них лжет? А может быть, в общении с разными людьми характер Федорова раскрывался по-разному?
— Как вы думаете, кому пришла в голову мысль пригласить его на шоу? — спросила она у Лидла.
— Продюсеру, редактору, кому-то из членов съемочной группы, которая готовит «Время вопросов». Любой мог высказать подобную идею.
— А не могло это быть своеобразным ответом Москве? — неожиданно вмешался Гудир.
— Это не исключено.
Макфарлейн посмотрела на констебля с явным уважением.
— Что вы имеете в виду? — спросила Шивон у своего спутника.
— Некоторое время назад в Москве был убит британский журналист, — ответил тот. — Возможно, Би-би-си решила таким способом показать русским, что свободу слова убить нельзя.
— И все-таки кое-чего русские достигли, — заметил Лидл. — Иначе бы в нашей сегодняшней встрече не было нужды. Или взять хотя бы того беднягу в Лондоне… Литвиненко…
Макфарлейн строго посмотрела на него:
— Именно такие слухи следует подавлять в зародыше, Родди.
— Да, конечно, — поспешно согласился секретарь и принялся двигать по столу свою давно опустевшую чашку.
— Итак, позвольте мне подвести некоторые итоги, — проговорила Шивон после непродолжительного молчания. — Вы оба познакомились с Федоровым на записи передачи «Время вопросов», но не разговаривали с ним. Вы не сталкивались с ним раньше и не встречались впоследствии. Так я, пожалуй, и напишу в моем рапорте.
— В рапорте? — резко сказала Макфарлейн.
— В нашем внутреннем рапорте, — уточнила Шивон. — Этот документ предназначен исключительно для служебного пользования, поэтому содержащиеся в нем сведения не подлежат разглашению… — Она выдержала паузу и нанесла свой coup de grace:[11] — До суда.
Лицо Макфарлейн слегка покраснело от сдерживаемого гнева.
