Я опустился на колени и прижался к ней, при этом отметив про себя степень ее повреждений. Из огромной раны на затылке темно-красной рекой текла кровь. На лице зияли красные воспалившиеся рубцы, разбитая губа кровоточила. К животу она прижимала руку и в то же время, постанывая, мотала головой из стороны в сторону.
При виде ее мучений у меня так сдавило грудь, что я не мог вздохнуть.
— Господи, Ангел!
Она с трудом распахнула веки.
— Джейк? — хрипло произнесла она.
— Я здесь. Ты в безопасности. Никто больше не причинит тебе вреда.
Когда глаза Эбби снова закрылись, я взглянул на Фрэнка.
— Найди машину!
Ничего мне не ответив, он тут же сорвался с места. Как можно аккуратнее, я взял Эбби на руки. Попытавшись подняться с ней, я покачнулся, отчего она вскрикнула.
— Прости, малышка. Мне очень-очень жаль.
Ее глаза расширились, а брови от боли сошлись на переносице.
— Джейк... больно... очень.
Я поморщился.
— Знаю, Ангел, и мне очень жаль. Но мы как можно скорее доставим тебя в больницу.
Прижимая ее к своей груди, я подбежал к обочине, где нас уже ждал Фрэнк на машине. Эй-Джей распахнул дверь, и я опустил Эбби на сиденье. Она взвизгнула от боли и вцепилась в меня. Мои глаза щипало от слез, пока я снова и снова повторял: «Мне очень-очень жаль». Как только я уселся сам и положил ее к себе на колени, она уже не рыдала, а лишь всхлипывала.
Эл-Эл запрыгнул на переднее сиденье к Фрэнку, а Эй-Джей устроился рядом со мной. Пока я прижимал Эбби к груди, то заметил, что у нее закрываются глаза.
— Пожалуйста, не засыпай. Не отключайся.
И хотя у меня нет медицинского образования, но по ране на голове можно было предположить, что у нее сотрясение мозга.
Как бы я ни пытался удерживать ее в сознании, боль, видимо, оказалась настолько сильной, что она отключилась. Мы быстро домчались до отделения экстренной помощи больницы Пидмонт. Понятия не имею, как Фрэнк так быстро вылез из машины, но он уже открывал мне дверь. Когда мы влетели в двери больницы, все в комнате ожидания повернули головы в нашу сторону и уставились на нас.
Буквально через пять секунд кто-то завизжал:
— Боже мой! Это же Джейк Слэйтер!
— И Эй-Джей Ресендиз!
Не обращая на них никакого внимания, я подбежал к стойке, где на меня с широко распахнутыми глазами глядела дежурная сестра.
— Мою девушку очень сильно избили, и ей нужна медицинская помощь. — Девушка тут же перестала торопиться, поэтому я прикрикнул: — Сейчас же, вы меня слышали?
— Д-да, сэр.
Автоматические двери с надписью «Только для персонала» с шумом открылись, и я пробежал через них. Но вперед вышли две медсестры и стали выгонять меня обратно в зал. Как только я положил Эбби на каталку, они оттеснили меня к двери.
— Нет, подождите, я хочу остаться с ней.
— Простите, сэр, но...
Я дернул рукой себя за волосы, а слезы отчаяния обожгли мои глаза.
— Вы не понимаете. Черт возьми, я люблю Эбби! Во всем мире я люблю только двух женщин, и одна из них уже умирает. Я не могу потерять еще и Эбби! — заплакал я.
— Я очень сожалею, но по правилам нашей больницы друзья и члены семьи должны находиться тут, пока мы оцениваем состояние пациента.
Мои руки по бокам сжались в кулаки, и я прокричал:
— Да пошли на хрен правила вашей больницы!
Пока одна медсестра разрезала платье Эбби, другая положила мне руку на плечо.
— Пожалуйста, сделайте так, как мы просим. Вы ей не поможете, если мы вызовем охрану, и вас арестуют.
— Вы обещаете мне, что позаботитесь о ней и не позволите умереть?
Ее лицо смягчилось.
— Мы окажем ей самую лучшую помощь, но большего я обещать не могу.
Расстроенно выдохнув, я вышел за дверь и смотрел, как та закрылась за мной, пока сестры разбирались с Эбби. Бушующие внутри меня рыдания, наконец, вырвались на свободу. Когда я уже был готов упасть на колени, меня за талию обняла крепкая рука Фрэнка.
— Пошли, сынок.
Поскольку глаза мне застилали слезы, я позволил ему провести меня через двери для персонала и вывести в комнату ожидания. Плюхнувшись на стул, я обхватил голову руками, и все мое тело сотрясли рыдания.
— Она поправится, Джейк. Просто ее очень сильно избили, — заверил Эй-Джей.
— Я не могу ее потерять, — бормотал я.
Он похлопал меня по спине.
— И не потеряешь, дружище.
— Может, стоит позвонить ее родителям и братьям? — спросил Фрэнк.
Вытащив из кармана брюк телефон, я передал его Фрэнку.
— Там записан телефон Мики. Сегодня они все вместе, у них концерт в Теннесси или Кентукки.
— Хорошо, я позвоню.
При мысли, что родители Эбби и братья узнают о произошедшем, я вздрогнул. Плохо уже то, что я не входил в их список хороших людей, так еще то, что она с побоями и переломами лежала из-за меня в неотложке, не укрепит наши отношения.
Подняв голову, я вытер слезы. К моему ужасу два человека, находящиеся в комнате, стали делать снимки. Не в состоянии контролировать свои эмоции я развернулся на стуле.
— У вас вообще совесть есть?! Буквально полчаса назад мою девушку избили чуть ли не до смерти, и вдобавок ко всему моя мама умирает от рака! А вы считаете, что можете делать чертовы фотографии и распускать сплетни?