С моих губ слетел глубокий вздох сожаления, когда я смотрел на бронзовую мемориальную доску, поставленную в честь моей мамы. И хотя я постарался сделать для нее все самое лучшее, мне по-прежнему казалось, что я не в полной мере показал, какой потрясающей женщиной и матерью она была.
Эбби обвила меня рукой за талию и притянула к себе. Потом она положила голову мне на плечо.
— Ты уверен, что тебе не хочется немного побыть одному?
— Нет, я хочу, чтобы ты была здесь. — Я поцеловал ее в макушку. — Я хочу, чтобы ты всегда была со мной.
— И я хочу всегда быть с тобой.
Я улыбнулся ей.
— Тем более, мама бы хотела, чтобы ты была здесь. Она любила тебя так же, как и я.
У Эбби задрожал подбородок.
— Я тоже ее любила. И всегда буду любить.
За нашими спинами раздалось шуршание листьев, и мы с Эбби обернулись. К нам направлялся высокий стройный мужчина. Его руки занимал букет из десятков розовых роз. Почти дойдя до нас, он резко остановился. Его темно-зеленые глаза изучали наши лица.
— Простите, вы члены семьи Сьюзен Мур... то есть, Сьюзен Слэйтер?
Он говорил с сильным русским акцентом, отчего мои брови поползли вверх.
— Я ее сын.
Его губы тронула нерешительная улыбка.
— Конечно. Сейчас я вижу сходство. — Его взгляд от меня сместился на мамину могилу. Лицо заполнила горечь. — Как жаль, что я не застал ее до похорон. Я не знал, что она больна. Мне бы хотелось... — Он резко втянул воздух, как будто пытался контролировать свои эмоции. — Мне бы очень хотелось снова ее увидеть.
— Откуда вы ее знали? — спросил я.
— Много лет назад мы вместе танцевали.
Рука Эбби, с моей талии взлетела ко рту, глаза округлились как блюдца.
— Боже мой. Вы Юрий?
Он улыбнулся.
— Да, но откуда вы узнали?
— Сьюзен рассказывала мне о вас.
— Постой, что? — удивился я.
Не обращая на меня внимания, Эбби в несколько шагов сократила расстояние между ней и Юрием. Встала на цыпочки и что-то прошептала ему на ухо. С его губ сорвался мучительный всхлип. Когда она, в конце концов, отстранилась от него, по его щекам текли слезы.
— Правда?
Эбби кивнула.
— Спасибо, — прошептал он и, вытерев щеки, обратился ко мне. — Можно я с ней немного побуду?
— Конечно. Мы все равно уже уходим, — ответил я.
— Приятно было с вами познакомиться, — сказал Юрий.
— Нам тоже, — ответила Эбби, а я кивнул.
Уже идя обратно, Эбби взяла меня за руку.
— Кто вообще такой этот парень, и что моя мама тебе рассказывала о нем? — расспрашивал я.
— Она хотела, чтобы это осталось между нами — женские секретики.
Я встал как вкопанный.
— Пожалуйста, только скажи мне, что этот мужик не мой настоящий отец!
Голубые глаза Эбби расширились.
— Нет, нет, конечно, ничего такого!
— Расскажи мне, — прорычал я. А когда она бросила на меня свой знаменитый взгляд «даже не смей со мной разговаривать таким тоном, Джейк Слэйтер», я расстроенно хмыкнул. Ненавижу умолять, и она это знает. — Пожалуйста.
— Ну, хорошо, раз ты так любезно просишь, я все тебе расскажу по дороге на концерт.
Идея организовать благотворительный концерт в память о моей маме принадлежала Эбби. Ей хотелось, чтобы пришли жители этого города — люди, которые знали и любили маму так же, как и я. Все средства пойдут на исследования онкологии и в Американское онкологическое общество. Она все организовала, даже наше выступление в парке позади средней школы, где учились мы с мамой. А еще состоится открытие нашего нового шоу «Перекрестки», где «Лестница Иакова» объединится со «Сбежавшим поездом» для участия в Североамериканском турне.
После выступления с ее братьями, до выхода «Сбежавшего поезда», мы с Эбби споем несколько дуэтов, в том числе и «Я заберу тебя с собой». Тот день, когда песня резко взлетела на первое место в Списке Топ-100, принес мне горькую радость, потому что в этот день состоялись мамины похороны. И хотя все кругом заявляли, что это самая эмоциональная песня-прорыв года, я-то знал правду. Она была о безмерном горе и страдании — но не о том, о котором они думали.
Поскольку выступали мы в парке, готовиться нам приходилось в гастрольных автобусах. На повестке дня нашего предстоящего турне у меня стояла задача получить для нас с Эбби отдельный автобус, чтобы мы могли быть вдвоем и нам никто не мешал. Эбби, которая постоянно думает о других, очень настаивала на том, чтобы мы делили его с Брайденом — так у них с Лили будет больше времени вместе. А до тех пор, пока мы будем в пути, я планировал обновить с ней каждый квадратный сантиметр автобуса. Хотя сегодняшний вечер не подходил для веселых шалостей.
Помимо организации концерта и групп Эбби подала идею всем нарядиться, скажем так, в знак уважения к маме. Парни из обеих групп надели черные брюки, черные рубашки и черные галстуки. К лацканам прикололи розовые ленты — знак осведомленности о раке груди. На Эбби было черное платье без бретелек, доходящее до колен и достающее до кромки черных ковбойских сапог. Ее шею украшало мамино жемчужное ожерелье. Она часто его носила, и каждый раз у меня щемило в груди: от удовольствия и боли, что между этими двумя прекрасными женщинами возникла такая связь.