— Режьте, режьте верёвки! Быстрей! А то мы погибнем, — кричали им Де-Дур и Де-Молль.
Чувствуя, что ничего другого не остаётся, СИ и МИ стали перерезать канаты. Вот оборвался один, другой, третий...
Все радостно вздохнули. ВИВАЧ рванулся и отлетел в сторону.
И именно в этот миг внезапно оборвался последний канат, держащий гондолу с эскимосницей...
Резко облегчённый шар подпрыгнул ввысь, корзину с пассажирами так тряхануло, что Принцесса не удержалась и выпала за борт... Не долго думая, ЛЯ тут же бросился за ней.
Всё произошло в считанные секунды. Но Тришка успел среагировать. Он бросился вслед за Принцессой, своим мощным клювом схватил её за развевающееся платье и сильным рывком забросил себе на спину.
Принцесса, объятая ужасом, уцепилась за его шею.
Стремясь спасти ЛЯ, ВИВАЧ сложил крылья и камнем бросился за ним. Но Принцесса завизжала от страха и так сдавила ему горло, что Тришка, задыхаясь, смог лишь чуть затормозить падение мальчика.
В это время в заливе самая большая, жадная и любопытная НОНА выпрыгнула из воды и, с дикой яростью подхватив на лету падающую гондолу, проглотила её вместе с эскимосницей. Падения маленького ЛЯ ни она, ни другие НОНЫ пока не заметили.
— Скорей, скорей! Спускайте шар! — кричал МИ маркизу.
— Там ЛЯ, его надо спасать!
Маркиз Де-Молль, не долго думая, схватил верёвки, ведущие ко всем пяти клапанам, и резко их дёрнул... Освобожденный газ с огромной силой стал вырываться из шара, и тот быстро терял высоту.
— Вон он! Там! — кричали СИ и МИ, указывая вниз. Они все ещё болтались на верёвках, когда-то державших гондолу с эскимосницей.
— Готовьте верёвочную лестницу! — крикнул Де-Дур ДО и ФА. — Попытаемся поднять его... РЕ и СОЛЬ, помогите друзьям, подтяните их в корзину.
«Нет. Мы не успеем. Сейчас НОНЫ заметят ЛЯ, и это будет конец», — думал ДО. И вдруг... Ему пришла спасительная мысль: «Ксилофон! Ведь на нём надо сыграть в заливе НОН во время купания, и тогда будет найден волшебный РЕГИСТР».
Оставив ФА справляться с верёвочной лестницей, До бросился к вещам, которые ВОСЬМЫ крепко привязали перед полётом, и стал их распаковывать.
«Скорей, скорей, — торопил он себя. — Если не успею — всё пропало.»
Наконец, он вытащил странный инструмент, нашёл специальные палочки и с силой ударил по пластинкам из панцирей Ксил...
... Корзина с воздухоплавателями опустилась так низко, что, казалось, ещё чуть-чуть — и НОНЫ, подпрыгнув, схватят её. Они уже готовились расправиться с этим необыкновенными зверем, как вдруг услышали звук КСИЛОФОНА...
Крик изумления вырвался у ВОСЬМОВ, когда они увидели, как из пучины моря стали подниматься полчища громадных чёрно-зелёных ДЕВЯТИметровых чудовищ. Они поднимались медленно и плавно. Казалось, будто змеи застыли в грациозном танце.
И среди этого жуткого скопища оказался ЛЯ. Огромные НОНЫ не обратили на него никакого внимания. Со страха ЛЯ нырнул. А когда повился на поверхности, то неожиданно для самого себя крикнул очень тонким, писклявым по ТЕМБРУ голосом, таким, как у КОЛОРАТУР
Змеи дрогнули и, в ужасе сцепившись в единый клубок, быстро погрузились в воду.
ЛЯ крикнул ещё, на сей раз густым, низким по ТЕМБРУ голосом (даже более грубым, чем у БАСОВ — стариков, живущих во ФРИГИИ). Это у него включился нижний РЕГИСТР.
И тогда вдруг... затряслась земля, дрогнули горы, из морской пучины выплыло огромное количество
ЛЯ, увлекаемый этим скопищем, был бы неминуемо унесён в открытое море, если бы с воздушного шара не успели скинуть верёвочную лестницу и поднять его в корзину.
В этот момент сверкнула молния, ударил гром, шар подхватило могучим воздушным потоком и понесло ввысь.
Обезумевшая от страха и боли БОЛЬШАЯ НОНА металась по заливу и без конца кашляла мороженым. Видимо, от сотрясения эскимосница сама включилась и теперь непрерывно выбрасывала из своего большого отверстия всё новые и новые порции сладкого холода.
«Что же это я проглотила? Холодно-то как. Так и в ледышку превратиться недолго», — думала НОНА и всё кашляла и кашляла.
Она видела, как над заливом опять завис круглый предмет, как из него свесился какой-то странный хвост и по нему взобрался мокрый мальчишка, неизвестно каким образом очутившийся в их заливе. Но ей было не до него. Огромная тяжесть в желудке и страшный холод, леденящий тело, выводили её из себя. А потом... это белая и ставшая очень холодной вода. НОНА помчалась ближе к берегу. «Потрусь о дно, может, эта гадость и выскочит», — думала она.
И действительно, после того, как БОЛЬШАЯ НОНА, сотрясая всё вокруг, процарапала дно залива, обдирая собственную кожу, она почувствовала, что «эта гадость» выходит из неё. Она стала кашлять ещё сильней и, наконец, выплюнула гондолу с эскимосницей далеко в середину залива.
«Наконец-то, — подумала НОНА. — Теперь можно и отдохнуть». И она растянулась в изнеможении под большой чёрной ДЕЦИМОЙ.
