– Нет, я не Билли и негативная реакция мне не нужна. Спиши личное неудобство на импровизацию радиоведущего. Срывать прямые эфиры не в моих планах, зная о непредсказуемости твоего характера. Помни, Льюис ждет отчет о количестве аудитории, привлеченной за этот день. Согласно условиям в новом контракте, ты обязан беспокоиться о рейтингах.
Она улыбнулась, а Анри скис.
– Три, два, один, – Сэмми Ривэл сделал знак рукой, чтобы они замолчали, и дежурно поздоровался с телезрителями. Затем уставился на камеру, искусно улыбаясь, как мартовский кот, представил Анри, Весту и объявил номер телефона, позвонив на который, можно пообщаться с лидером Группы и задать интересующий вопрос. Громкие аплодисменты зрителей в студии прозвучали за спиной ведущего, и Анри ощутил силу их эмоций. Предстоящий разговор с поклонниками ввело в ступор. Ему нравилось общаться с ними со сцены, через музыку и слова песен, а не отвечая на банальные вопросы, какого цвета мячи он предпочитает, есть ли у него домашний любимец и как его зовут.
Телешоу началось. Сэмми представил Группу, зачитав краткую историю успеха, пробежался по списку вопросов Весты и предоставил слово Анри. Он поздоровался с первым дозвонившимся и ответил на вопрос относительно ожиданий от предстоящего концерта. Второй поклонник, третий… пятый… ответы… В заключительной части телешоу Сэмми Ривэл попросил прокомментировать отношения с наследницей. Анри, как и на радиостанции, ушел от ответа и перевел тему разговора на привычку Фелла сбегать в длительных перерывах между выступлениями к семье. Веста улыбалась, восхищаясь выдержкой Анри. Разочарованный Сэмми оставил попытки беседовать на закрытую тему, чувствуя замешательство и не желание со стороны гостя…
Всю скопившуюся энергию и злость Анри выплеснул на Весту после телешоу. Он обозвал ведущего «пижоном» с хохолком. Веста не поддержала его – Сэмми Ривэл показался ей обычным человеком, выполнявшим работу по контракту с каналом.
– Ты бывала в Новом городе раньше? – спросил Анри, когда остыл, и машина выехала на проспект.
– Да, мне приходилось отдыхать здесь, – осторожно ответила Веста. В памяти остались неприятные воспоминания и заново переживать их не хотелось. – Один раз. В прошлой жизни.
– Ясно, – Анри вытянулся. – В таком случае, подскажи мне тихое романтическое…
Веста раскрыла ежедневник и перебила его.
– Билли организовал встречу с директором детского Фонда одаренных детей, в прошлом году ты перевел на расчетный счет внушительную сумму. Местные телевизионщики узнали об этом и хотят сделать репортаж, который покажут новостях на центральном канале.
Анри напрягся:
– Ты знаешь о моем отношении к публичной благотворительности. Если Билли захотел рекламы, пусть едет сам и выкручивается, как знает.
– Контракт не предусматривает отказов! Группе повысили процент гонорара и ответственность до максимума!
– Передай Билли, что я выплачу корпорации штраф, прописанный мелким шрифтом, но против принципов не пойду!
Он увлекся проспектами в кармане сиденья водителя и достал их. Веста убеждала его одуматься, Анри не слушал ее. Реклама завлекала фотографиями коттеджей на берегу водохранилища. На черном небе художники нарисовали полную луну и звезды. Анри не помнил, приходилось ли ему видеть усыпанное мерцающими телами небо и полнолуние у воды, и заинтересовался предложением, запомнив номер телефона, указанный в буклете.
– Мне нужна гитара на вечер, – заявил он
–… Возьми любую с площадки… Представь, как отказ лидера Группы повлияет на репутацию…
В подобные моменты она ненавидела Билли! Все шишки доставались ей. Усмирять и уговаривать гордого Анри оказалась не так легко, как она думала. Он вел себя, как капризный ребенок, изображая, что у него идеи и принципы! Кому они нужны? Никто не воспринимает благородные цели всерьез, большая часть высмеивает твои идеи, потому что у тебя отличные от них ценности. Люди разучились понимать разницу в плохих вещах и хороших, уважать чужое мнение, ссылаясь на удобную нейтральность и бессмысленность. Убедить массы следовать за тобой сложно, если тебя намеренно не столкнули в толпу. Анри подчинился людям королевы, пытаясь одновременно играть в справедливость, честность и поддерживая тех, с кем боролся.
– Нет, – отрезал он. – Ручной обезьяной Билли я не стану!
«Ты давно ей стал», – подумала Веста, но промолчала.
– Встреча займет пару минут, посмотришь разок в объектив камеры, улыбнешься и свободен. Я не прошу ничего особенного!
– Извини, у меня планы.
Он приказал остановить машину на светофоре и вышел на улицу.
Веста, сжав пальцы в кулаки, попросила водителя отвезти ее в гостиницу.
«Пусть Билли сам разбирается в своих проблемах с бывшим другом».
