Анри вошел в кабину лифта.
– Нет, я вернусь в воскресенье и объявлю со сцены, что Группа прекращает существование. Лучше заявление сделаю я, нежели Пен и Билли. Все, удачи с рекламными акциями!
Двери кабины лифта скрыли его от Весты. Она покачала головой и вернулась в номер. Все вышло не так, как она планировала. Она приложила немало усилий, чтобы остаться с ним наедине, но Анри ни разу не посмотрел в ее сторону. Чтобы она ни надела – короткую или длинную юбку, обтягивающие джинсы или широкие брюки. Он, как безумный, рассказывал о наследнице и после концерта по два часа болтал с ней по телефону. Веста вздохнула. Анри на самом деле любил королевскую внучку, если ради нее согласился разрушить собственную жизнь и отодвинуть мысли о музыке на второй план. Три года назад он мог поругаться с Пеном и разойтись во взглядах на будущее Группы, а на следующий день забыть о ссоре и отрываться на концерте, не думая о качестве звука и организации. В его жизни не было романтичных наследниц, только случайные знакомства.
Анри провел пять долгих часов во втором классе экспресса, который привез его в Город. Шумные соседи по вагону не раздражали, он смотрел в темное ночное небо, и не верил, что смог бросить все и сбежать. В поезде у него появилось время проанализировать ситуацию и принять окончательное решение на трезвую голову. Собственная студия и Саша, вот его путь. Группа – изжила себя и если друзья не поддержат его, то он начнет дело один.
Прошла неделя и Группа отыграла три концерта. Анри вспомнил, как на одном из них он остановился в центре «фан-зоны» и замолчал. Фелл играл за спиной, Дэн стучал по барабанам, а Макс и Бун разогревали публику у края сцены. Анри слышал музыку Группы из колонок, а петь не мог. Он смотрел вглубь, на слепившихся в серую массу людей, которые ликовали, пели за него и громко кричали. В темной глубине людских масс царил хаос и беспредел. Мало кто из присутствующих на концерте был способен трезво мыслить и осознавать происходящее на сцене, на поле стадиона и на трибунах, как реальность. Никто из пятидесяти тысяч не заметил внезапной паузы. Анри стоял в полной растерянности и не видел знаков звукорежиссера, который проверял с ним связь. Он молчал и растерянно смотрел на лица зрителей, а голос более не принадлежал ему. Обычно во время исполнения этой песни у него возникало чувство эйфории, он отрывался, как мог, а на том концерте хотелось кричать, как он жалок и фальшив. В глубине показался бестелесный силуэт Льюиса Пена с куклой в руках и ехидной улыбкой на лице. Шеф бросил куклу в толпу, а в руке появилась пачка, перевязанная лентой – гонорар за концерт. Льюис Пен растворился в воздухе, а деньги посыпались в «фан-зону»…
По громкой связи объявили Город. Пассажиры зашевелились, снимая с полок сумки и готовясь к выходу. Анри натянул капюшон до лба и надел очки, хотя за окном давно стемнело. Часы над перроном показывали половину двенадцатого. Поезд подъехал к платформе и затормозил. Одна из женщин с огромным чемоданом, стоящая впереди, едва не упала, если бы не подоспевший на помощь мужчина. Анри оставался на месте, ожидая пока все пассажиры выйдут. Он не хотел уходить и смотрел на фонари на перроне через мутное стекло, свет от которых необычно разъезжался на темном ночном небе. Его выгнал дежурный по вокзалу, проверявший, чтобы все пассажиры вышли из вагонов поезда. Анри забрал рюкзак с багажной полки и вышел на улицу, натянув капюшон толстовки. Было достаточно прохладно для раннего лета и моросил мелкий дождь. Он не жалел, что прихватил любимую куртку и застегнул молнию до ворота, шагая по платформе в полном одиночестве. Ночные дворники курили и мели загаженные за день платформы, сгребая мусор в специальные контейнеры и не обращая на него внимания.
