Музыканты в зеркале медицины полностью

Какие причины в действительности заставили г-жу фон Мекк столь внезапно и навсегда прервать отношения с Чайковским, выяснить до конца сегодня уже невозможно. Некоторые авторы считают, что причиной этого был комплекс вины по отношению к ее семье, вины за то, что она все эти годы заботилась исключительно о Чайковском, пренебрегая родными. В это время ее старший сын опустился настолько, что превратился в духовного и физического калеку, а внебрачная дочь Людмила, плод ее связи с секретарем мужа, ставшая косвенной причиной смерти г-на фон Мекка, ввязалась вместе со своим мужем, князем Ширинским, в аферу со взятками. По другой версии, Александра, вторая дочь Надежды, злой дух семьи фон Мекк, просветила мамашу относительно гомосексуальных наклонностей Чайковского, что и побудило ее принять это тяжелое решение. Однако Надежда незадолго до того, как отправила последнее письмо Чайковскому, переслала ему его ренту нарочным во Фроловское, и не чеком, как обычно, а наличными, за год вперед. Это говорит о том, что вряд ли здесь имело место внутреннее отчуждение. О том же говорит и ответное письмо Чайковскому зятя Надежды Пахульского, бывшего ученика Петра Ильича. Чайковский безуспешно пытался через Пахульского установить контакт с г-жой фон Мекк. Пахульский сообщал, что «ее внешнее безразличие (то, что она оставила письма без ответа — прим. автора) является последствием тяжелого нервного недуга, но в глубине души она продолжает так же любить Петра Ильича». Под выражением «нервный недуг» следует понимать тяжелое заболевание, которым она страдала уже в то время. Модест Чайковский писал, что «начиная с 1890 года, жизнь Надежды фон Мекк на деле была не более чем медленным умиранием вследствие ужасного нервного заболевания, которое изменило ее отношения не только с Петром Ильичом». Из имеющихся документов мы можем узнать, что г-жа фон Мекк страдала от болезни почек, которая к этому времени зашла уже очень далеко, и, кроме того, она «утратила способность пользоваться рукой», возможно, вследствие инсульта на почве почечной гипертонии. Поскольку ее сын Владимир перенес несколько инсультов, приведших в конечном итоге к его смерти, вполне возможно, что и мать, и сын страдали от одной болезни — гипертонии, для которой зачастую свойственна семейная предрасположенность. У Надежды это привело к образованию сморщенной почки со всеми вытекающими из этого клиническими последствиями, и, в конечном итоге, к смерти от почечной недостаточности или инсульта. Она пережила Чайковского лишь на несколько месяцев, успев до этого помириться с ним, о чем сообщает ее племянница Галина фон Мекк в «Воспоминаниях», опубликованных в 1973 году.

Душевное потрясение, вызванное внезапным концом легендарного почтового романа с г-жой фон Мекк, нашло свое выражение в симфонической балладе «Воевода», которую Чайковский начал сочинять 10 октября 1890 года, через неделю после получения судьбоносного письма. 19 декабря 1890 года в Петербурге с большим успехом прошла премьера «Пиковой дамы». Эти недели он провел в кружке творческой интеллигенции, финансируемом одним из крупных русских промышленников, к которому принадлежал также Римский-Корсаков. Застолья продолжались до самого утра, и, по воспоминаниям Римского-Корсакова, Чайковский был в состоянии «пить вино в больших количествах» и, в отличие от менее стойких к выпивке собутыльников, «мог полностью контролировать все свои физические и психические проявления». В это же время Чайковский начинает работать над балетом «Щелкунчик», который был заказан ему дирекцией петербургского театра.

В его письмах того времени, адресованных даже самым близким родственникам, ничего не говорится о том, что происходило в его внутреннем мире Модест также оказался не в состоянии понять необычное поведение брата, в чем откровенно признался: «Я вообще не берусь разгадывать последнюю психологическую эволюцию в душе Петра Ильича, ибо моих скромных сил недостаточно для решения этой задачи». Скорее всего, Модест прав, полагая, что решающим импульсом, вызвавшим к жизни такую перемену, послужил окончательный разрыв Петра Ильича с г-жой фон Мекк: «Эта рана так никогда и не зажила, она болела непрерывно и омрачила последние годы его жизни». Чайковский теперь был занят неустанной деятельностью, всегда подчеркнуто чем-то занят, и, по словам брата, «казалось, что он перестал принадлежать себе, что им овладело Нечто, лишившее его воли и по своему произволу бросавшее его то в одну, то в другую сторону… этим таинственным Нечто было то непостижимо мрачное, беспокойное, безнадежное настроение, для подавления которого требовалось отвлечение — все равно какого рода».