Раскрасневшийся, возбужденный Лу затуманенным взглядом наблюдает за всеми действиями Хуна. Тот не спеша размазывает по пальцам смазку и подносит их к сжимающейся дырочке старшего. Смазка неприятно холодная — пальцы Сехуна успокаивающе нежные. Брюнет не торопится и только массирует постепенно расслабляющееся колечко мышц до тех пор, пока не чувствует, насколько те разогреты. Лухан закусывает губу, ощущая, как Се медленно, не желая причинять боли, проникает в него одним пальцем и еще долго не вводит второй. Им обоим хочется поскорее окунуться в настоящее наслаждение, и старший уже собирается поторопить О, но тот лишь качает головой и продолжает терпеливо подготавливать Ханя. Боль отходит на второй план, и возбуждение возвращается, накатывает с новой силой, заставляя блондина неожиданно вскрикнуть и в удивлении распахнуть глаза. Сехун снова кончиком пальца надавливает на простату и победно улыбается, когда Лухан судорожно хватается за его плечи и царапает ноготками кожу, закусывает губу в тщетных попытках сдержать громкий стон. Его реснички влажные, старший постоянно облизывает губы и откидывает голову назад, открывая вид на засосы, старательно оставляемые Сехуном. Брюнет притягивает хена ближе к себе, шепча, что будет немного больно, перед тем, как чувственно поцеловать соблазнительные губы. Он отвлекает Ханя ласками, входя в уже изможденное тело. Старший не успевает отвечать на поцелуи и задыхается, потому что, несмотря на долгую растяжку, член Сехуна будто разрывает его изнутри. Младший недолго контролирует свое тело и вскоре грубо толкается в Лу, закатывая глаза от долгожданного удовольствия. Он затягивает хена в развязный поцелуй, начиная двигаться, наращивая темп с каждым новым толчком. Лухану неожиданно приятны глубокие, несдержанные толчки, и низкие стоны брюнета в унисон с его собственными кажутся слишком правильными и гармоничными. Блондин сильно оттягивает смольные пряди Сехуна, который ловит его особенно громкий стон своими губами и дрожащей от подступающей волны наслаждения рукой обхватывает возбужденную плоть Лу, доводя старшего до оргазма. Хань обмякает, изливаясь себе на живот, и мелко вздрагивает от все еще сильных толчков внутри него. Сехун кончает, запрокидывая голову назад и сжимая пальцами бедра Лухана до синяков. Он рвано дышит и усмехается, когда замечает краснеющие щеки и нахмуренные брови хена. Быстро чмокает его в нос и затыкает поцелуем, не давая возмутиться уже было открывшему рот старшему. Блондин несильно бьет его в грудь и притягивает ближе, для более серьезных действий.
Мягкий свет свечей падает на два переплетенных тела, дрожащие тени являют собой единое целое, скрепленное жадным поцелуем, интимный шепот и редкий смех прерывают тихий танец любви.
========== Глава 7 ==========
Лу бессмысленным взглядом обводит гостиную своего дома, по которой, кажется, прошелся ураган. Разбитая ваза, подаренная сестре на прошлый день рождения (Хань хочет убиться о ближайшую стену, но голова и так раскалывается на части), повсюду осколки, разлитое вино, буквально выпотрошенные подушки, диван, припорошенный белыми перьями. Парень мысленно спрашивает себя: «Что. Здесь. Творилось?», пока не натыкается на свое отражение в зеркале. Ему очень хочется заорать на всю округу и найти человека, который объяснит ситуацию безболезненно для психики менеджера. Синяки на бедрах, перемежающиеся с красными полосами царапин, укусы по всему телу, засосы на шее, перья в волосах, размазанная по лицу тушь. Лухан надеется, что это просто страшный сон, но из кухни раздается звон посуды, и Хань постепенно возвращается в реальность. Он хватается за голову и не знает, куда прятаться и что напялить хотя бы на нижнюю часть тела, чтобы не слишком сильно шокировать сестру. Хотя, о чем это он? Можно сразу кидаться под машину, потому что отец ни за что не простит ему испорченную психику младшего ребенка!
— Проснулся? — теперь Хань не знает, что хуже: Джан Мэй, заставшая любимого и самого правильного (!) Лу-гэ в непотребном виде, или О Сехун с полотенцем на бедрах, прислонившийся к косяку двери его кухни. И все же психоэмоциональное состояние сестры стоит поберечь.
— Да, — еле выдавливает из себя Лу Хань, а на его лице большими буквами читается желание удрать из собственного дома, только для начала хорошо бы одеться. То, что он не понимает, откуда на его кухне взялся чертовски сексуальный айдол в одном полотенце, имеет второстепенное значение.
— Приготовил, что мог. Прими душ и можешь завтракать, — Сехун улыбается и делает пару шагов в сторону старшего, притягивая его в свои объятия и совершенно не смущаясь наготы блондина. Он склоняется и целует Лухана в ушко, чуть ли не мурлыча, а тот судорожно соображает, что же все-таки произошло прошлой ночью.