Тихая музыка доносилась из кабинета Лу Ханя. Свет не горел, лишь свечи отбрасывали пляшущие тени на стены и пол с дорожкой из нежных лепестков роз. Лухан бы замер прямо на пороге, чтобы сосчитать все, но плавная румба, поселившая в нем тягучее предвкушение, заставила его поднять голову и встретиться с плавящимся темным шоколадом в глазах Сехуна. Брюнет стоял, опираясь бедром о стол и скрестив на груди руки, и загадочно улыбался, едва заметно кривя губы в притягательной усмешке.
— Я даже не могу отругать тебя за беспорядок на моем рабочем месте, — прошептал Лухан, не сводя блестящих в свете свечей глаз с подопечного. Сехун усмехнулся и, подхватив два бокала красного вина, двинулся к старшему. Терпкий вкус напитка немного расслабил напряженное тело и выкинул лишние мысли из головы. Хань пьянел быстро, потому пары глотков достаточно, чтобы не слететь с катушек, но и развязать ему язык. Он не был уверен, что именно музыка заставила его подойти ближе и положить руки Сехуна на свою талию, утягивая на середину комнаты. Руки блондина легли на широкие плечи брюнета, то и дело дразняще сползая вниз по черному шелку наполовину расстегнутой рубашки к быстро вздымающейся груди. Сехун шагнул вперед.
— Слишком резко, — усмехнулся Лу, сдерживая партнера и все-таки придвигаясь ближе. — Ты же хочешь станцевать румбу, а не сжечь меня дотла в танго?
— Я бы сказал, все и сразу, — усмехнулся Сехун, но послушно замедлился, двигая бедрами навстречу Ханю, который ускользал от него с каждым шагом все дальше и дальше. Лу Хань дразнил его и не давал подойти, умудряясь в долю секунды выскальзывать из крепкого кольца рук, обвивающих талию и норовящих сползти ниже. Он чувствовал участившееся дыхание Хуна и довольно усмехался, игриво проводя кончиком язычка по губам, когда младший оказывался чересчур близко. Лухан знал о румбе все, в полной мере владея своим партнером и обводя незадачливого «кавалера» вокруг пальца, избегая любых намеков на переход от дерзкого ухаживания к более серьезным действиям. Сехун подчинялся, принимая правила игры и позволяя собой управлять. Завороженные друг другом, они нашли единый стиль и утонули в музыке, общаясь на языке тела и впервые полностью принимая свои чувства, прятавшиеся за совершенно ненужными масками. Хань больше не хотел убегать и молчаливым согласием отвечал на прикосновения Се. Брюнет внутренне сгорал, плененный таким Луханом, который открыл себя с новой стороны и больше не пытался скрыться от него. Все мысли неожиданно вылетали из его головы, тут же занимаемые старшим и его плавными движениями, распаляющими Сехуна. Они забыли счет времени, занятые друг другом, и никто из них не понял, когда медленный танец любви превратился в сжигающую все на своем пути страсть.
Сехун жадно приник к губам Лу, придерживая старшего за талию и не позволяя убрать руки со своей шеи. Привкус вина на мягких, податливых губах кружил голову, и брюнету очень хотелось зайти дальше, почувствовать Лухана полностью. Старший потерялся в ощущениях, он задыхался, не зная, куда себя деть от ранее неиспытанного. Ноги подкосились, когда язык младшего нагло вторгся в его рот. Лу замычал и попытался отстраниться, но упертый Сехун опрокинул его на стол, прижав собственным весом.
— Доверься мне, — жарко шепнул он на ушко блондина.
— Я еще пожалею об этом…
— Я не позволю тебе пожалеть о происходящем.
Се снова накинулся на него, исследуя каждый миллиметр милого личика хена своими губами и спускаясь к шее. Его горячие губы будто оставляли ожоги на нежной коже уже несопротивляющегося Лухана. Блондин часто дышал и жмурился, слабо постанывая, когда Сехун прикусывал кожу на ключице и долго ласкал языком яремную впадинку.
— Не сходи с ума, Се.
— Ты заставляешь меня это делать, — голос у брюнета соблазнительно хриплый, отчего по коже Лухана пробегают мурашки, а мысли просто кричат о том, чтобы Лухан отдался младшему навсегда. И, кажется, Хань согласен на все, потому что Сехун слишком сексуально снимает рубашку и расстегивает ремень на своих джинсах, после принимаясь за одежду менеджера.
Распластанный на столе, обнаженный Лухан, с плеч которого свисает ненужной тряпкой рубашка, — определенно новый фетиш О Сехуна. Он с восхищением проводит большим пальцем по впалому животику старшего и поочередно целует затвердевшие соски, обводит их языком, наслаждаясь красивым голосом Лу. Брюнет не упускает ничего, губами заново обжигая гладкую кожу и заставляя Лухана прогибаться от прикосновений к интимным местам. Стоны старшего заглушают все еще играющую на фоне румбу, которая, Сехун клянется, точно создана для них двоих.