«Я жалею о том, что у меня нет власти над временем, Исин-а. Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы переместился в тот день, когда стоял перед зданием агентства, и заставил бы себя вернуться домой. Ты не знаешь, но я простоял там больше двух часов, не решаясь войти. Я все время думал о тебе и твоей улыбке с ямочкой, которая непременно озарит твое милое лицо, когда я сообщу о своей победе. Я хотел, чтобы ты гордился мной, и думал, что, когда изменюсь и стану лучше, обязательно признаюсь тебе в своих чувствах. Когда-то давно, еще в младшей школе, ты сказал, что тебе нравится мой голос и то, как я танцую. Ты восхищенно смотрел на мои движения и говорил: „Из тебя выйдет просто поразительный айдол! Я буду первым твоим фанатом! Но ты должен стараться, чтобы я смог увидеть тебя на большой сцене!“ А мне никто другой и не нужен, Син-Син. Достаточно тебя одного, и я буду счастлив. Наверное, ты уже не помнишь, но ты повторял те слова так мечтательно, что я решил исполнить твое желание. И вот я знаменитость, у меня есть все, что пожелаю, но ты даже не представляешь, какую огромную цену я заплатил за это. Ценой стала моя любовь к тебе, милый Единорожек».
***
— Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться? — хрипло спрашивает Чунмен.
— Если тебе совсем не жалко меня, то пойдем, — отвечает Исин, сонно хлопая ресницами. — Хотя, знаешь… Мы давно не гуляли вот так, вдвоем.
— Тогда могу я пригласить тебя на прогулку по ночному Сеулу? Если устанешь, клянусь, что понесу на руках.
— Только без твоих фанатов.
— Как скажешь, — тихо смеется старший и помогает Чжану подняться. «Может, я должен поблагодарить Бога за то, что Исин по-прежнему рядом? Мне запретили показывать ему свою любовь, но мне не могут запретить любить его спустя столько лет. Пусть он и не знает о безнадежно влюбленном в него Ким Чунмене…»
— Исин-а.
— М?
— Завтра… Я попрошу прощения у Лухана.
Исин остановился и развернулся к актеру, наклоняя голову набок. Он долго разглядывал друга, а Чунмен медленно сходил с ума, изо всех сил стараясь сдерживать себя от поцелуя.
— Ким Чунмен, — вдруг произнес Лэй, еще ближе подходя к айдолу и прислоняясь своим лбом к его. Стайка мурашек пробежалась по позвоночнику старшего, заставляя его нервно сглотнуть. — Ты идиот. Самый лучший идиот на свете.
«Любящий тебя идиот».
========== Глава 11 ==========
Комментарий к Глава 11
Я наконец-то здесь~
У меня появилось время на отдых, хоть и короткий, но все же я радуюсь, что и он у меня есть, ибо два месяца беспрерывной работы подкосили даже мое здоровье ∑(O_O;)
Не думала, что настанет время, когда мои желания будут ограничиваться двумя кружками кофе и четырехчасовым сном (ノ_<。)
Что же, а сейчас прошу оценить новую главу^^
Приятного прочтения!
Linkin Park - One more Light
Режущая глаза вспышка на миг осветила помещение и снова погасла, заставляя Сехуна медленно моргнуть несколько раз. Неудобная деревянная спинка стула врезалась в лопатки, шляпа съехала на бок, поднятый воротник рубашки раздражал — его постоянно хотелось опустить. Фотограф — неприятный, полный мужчина средних лет, от которого постоянно разило сигаретами, — сделал еще один кадр и хмуро сдвинул брови, недовольный работой своей модели. Сехуну было откровенно плевать на критику. Молоденькая девушка просеменила к съемочной площадке, неуклюже поправляя клетчатую мини-юбку и едва ли не спотыкаясь из-за слишком высокого каблука безвкусно подобранных, лимонного цвета туфель. Сехун отмахнулся, когда она подала влажную салфетку и бутылку холодной воды, и только угрюмо посмотрел на помощницу, взглядом приказывая отойти. В студии настолько жарко, что хочется немедленно выбежать на улицу, где льет дождь и завывает ветер, вырывая у спешащих прохожих зонтики. Се хочет промокнуть и заболеть. Желательно тяжело и надолго. Лежать в теплой кровати под пледом и бессмысленно смотреть в потолок, улавливая успокаивающее тиканье настенных часов. Да, было бы замечательно.
Фотограф что-то яро объясняет новому менеджеру, Кан Мин Юн, — девушке, что чуть старше Сехуна, в строгом костюме и некрасивых круглых очках, с собранными в гульку выкрашенными в янтарный цвет волосами. Юн только и делает, что кивает и прожигает взглядом О, явно обещая очередную промывку мозгов. Сехун закрывает глаза. Надоело. Непрекращающийся шепот сотрудников перестает волновать. Парню действительно становится все равно на косые взгляды, кривые усмешки и даже желание угодить айдолу. Они все одинаковые и, как бы там ни было, никогда не изменятся. Сехун впервые жалеет о давней мечте стать знаменитостью.
— Перерыв, — зло выплевывает фотограф и, хлопнув дверью, уходит. Курить, видимо.
Юн, словно готовящийся к нападению гепард (почему-то другое сравнение Се на ум не приходит), медленно движется в его сторону. Он встает и, демонстративно задевая плечом девушку, проходит мимо, игнорируя возмущенное шипение «как-бы-менеджера». Перебесится.