— Сехун-а, — парень медленно вдохнул, прикрыв на несколько секунд глаза, и повернулся к актрисе. Соён, как всегда блистающая, облаченная в короткое вечернее платье глубокого красно-коричневого цвета, открывающее вид на стройные длинные ноги, стояла, скромно потупив взгляд, и сладко улыбалась. Она была пьяна, что Хун заметил мгновенно по нездоровому румянцу на щеках и развязным движениям. — Я рада, что мы, наконец, разрешили все.
Сехун кивнул болванчиком, так и не поняв, про что говорит девушка.
— Тогда, может, нам стоит уже…
— Что стоит? — Сехун нахмурился. Девушка подошла ближе, соблазнительно покачивая бедрами, прижалась к нему всем телом, обдавая горячим дыханием его шею и цепляясь пальчиками за плечи. Она чуть привстала, оставляя поцелуй на щеке Се, и кокетливо прикусила губу. Левая рука Соён ненавязчиво спустилась по груди Сехуна к кромке джинсов, лишая О всякого терпения.
— Ну, и что ты творишь? — он перехватил девушку за запястье, раздраженно заглядывая в глаза, подернутые дымкой похоти.
— Сехун-а, но…
— Послушай, — Сехун вздохнул, мельком замечая, как вокруг них прибавляется народу. Громкая музыка мешала думать, перекрикивать толпу было затруднительно, потому он поставил бокал на краешек стола и схватил Соён за запястье, направляясь на второй этаж. Найдя пустую комнату, О затащил туда девушку и хлопнул дверью, разворачиваясь спиной к актрисе в попытке привести нервы в порядок. Почти сразу он почувствовал невесомые касания на лопатках. Оглаживая широкую, напряженную, как струна, спину, руки девушки спускались все ниже. Айдолу стало противно. В голове заметались сотни мыслей, брюнет постепенно терял контроль над собой, сдаваясь под давлением собственной злости. Сехун развернулся к Соён, и та от неожиданности попятилась. — Так вот. Если ты думаешь, что у нас с тобой все серьезно, то я готов повторить еще раз: нет, я не люблю тебя, Ким Соён. И никаких отношений с тобой иметь не хочу, тем более секс.
— Ты…
— Да. Да, я бесчувственный, бездушный, идиот, кретин, сволочь, козел, называй, как хочешь, но в твою постель я не лягу.
— Да как ты смеешь… — прошипела Соён. — Как ты смеешь позорить меня так?!
— Начинается, — прошептал О, ладонями прикрывая лицо.
— О Сехун, весь мир в курсе, что мы пара!
— Это еще не значит, что я должен вести себя соответственно и тем более трахать тебя! — взорвался Сехун, — Если тебе не хватает секса, найди кого-нибудь другого. Я, в конце концов, не игрушка!
— Так сильно нравятся мальчики?! — завопила девушка, топнув ногой. На грудь ошарашенного Хуна посыпалось множество легких ударов миниатюрных кулачков. — Чертовы геи! Как же я ненавижу твоего Лухана! Думаешь, я не знала? Я все знаю! Я знаю, как ты имел его в чертовой гримерке перед съемками, я слышала, как он стонал под тобой! Гребанная шлюха! Это все его вина! Из-за него, все из-за не…
И правда, даже огромному терпению приходит конец. Сехун мог стерпеть многое, но когда дело касалось Ханя, нервы сдавали моментально. Лу хвалили — у Се разрывалось сердце, его любили — он страдал, его оскорбляли — Сехун приходил в ярость.
— Да что ты знаешь? — айдол схватил Соён за плечи, встряхивая ее. Он предупреждающе прорычал, надавливая пальцами на открытую кожу: — Что ты знаешь об этом?!
— Я знаю, что он испортил тебе жизнь! — не сдавалась Соён. Несмотря на открытую ярость в глазах напротив, она потянулась к Сехуну в попытке поцеловать. Алкоголь давал ей полную свободу действий, она не чувствовала стыда и готова была на все, чтобы Се провел с ней ночь. Парень чувствовал лишь отвращение к такой слабой, не замечающей, как низко она поступает, девушке.
— Какое тебе дело, что он сделал со мной? — избегая прикосновений, прошипел О. — Просто оставь меня в покое! — он последний раз крепко сжал пальцы на плечах девушки, прежде чем оттолкнуть ее и покинуть комнату.
***
Он выбежал из дома, тяжело дыша и хватаясь за голову, взъерошивая и без того непослушные волосы в слабой надежде выкинуть из головы мысли о человеке, которого очень долго пытался забыть. Конечно, это было бесполезно. Сехун лгал каждый раз, когда убеждал самого себя, что Лухан его больше не волнует. О, волнует до дрожи во всем теле и сладких пыток воспоминаниями, до новых приступов раздражения, заканчивающихся горсткой таблеток в ладони. Порой Сехун чувствовал себя настоящим психом, но разве влюбленному человеку и его сердцу что-то докажешь?