Меньше всего моё чемпионство сказалось на моих отношениях с друзьями. Разве что Драко, который сам ни за что не влез бы в подобную авантюру, стал чаще донимать меня своими как бы дружескими подколками, пряча под ними зависть, но эта перемена была скорее количественной, чем качественной. Винс и Грег по нашим совместным тренировкам знали, на что я способен, и пребывали в убеждении, что «если не Поттер, то кто же?». Тед верил в меня, как в землю под своими ногами — мир должен был перевернуться, чтобы она ушла у него из-под ног.
За меня переживали не только ученики. На последнем занятии по чарам Флитвик пожелал мне успеха. А накануне конкурса, после трансфигурации, Ранкорн попросил меня задержаться в классе.
— Мистер Поттер, вы знаете, что вам предстоит? — негромко спросил декан, когда мы остались одни.
— Земля слухом полнится… — неопределённо ответил я.
— Значит, знаете. Мистер Поттер, нам запретили рассказывать чемпионам о конкурсе, но вашему опекуну я сообщил, потому что опасность вам предстоит нешуточная. Откровенно говоря, его реакция удивила меня.
— Всё в порядке, профессор. У меня нет причин для опасений, и лорд Малфой об этом знает.
— Чемпионам запрещено пользоваться защитными артефактами. Вас проверят на их наличие.
— Я помню.
Ранкорн не поверил, что волноваться не о чем, и продолжал смотреть на меня с беспокойством и озабоченностью.
— Если вам что-то нужно для… перед конкурсом, не стесняйтесь, говорите.
— Спасибо. Не нужно. Для этого конкурса мне достаточно самого себя, — я едва заметно выделил голосом слово «этого». Ранкорн ответил мне внимательным взглядом — бывший слизеринец, он понял, что у меня есть что противопоставить дементорам.
— Надеюсь, вы не ошибаетесь. Тогда успеха вам, мистер Поттер.
С утра в Хогвартсе царило оживление, даже у нас на Слизерине. Подобного рода состязания крайне редки у колдунов, не любящих понапрасну рисковать жизнью и выставлять свои умения напоказ, а вокруг было множество падких на зрелища детей и подростков, которым непременно надо было выразить свои предвкушения и ожидания вслух. Помимо обычной компании, я пришёл в Большой зал на завтрак в окружении доброй половины слизеринцев, ненавязчиво дожидавшихся меня в гостиной. Крум, как всегда, пришёл со своими, энергично и наперебой внушавшими ему что-то на своём языке. Если Виктор и волновался перед состязаниями, он успешно прятал это под привычным выражением сумрачной сосредоточенности на лице. Делакур была бледной и осунувшейся, словно провела бессонную ночь. Насколько было видно от нашего стола, она не смогла проглотить ни куска.
Сегодня за преподавательским столом завтракали и министерские члены жюри — Бэгмен с Краучем, явившиеся сюда накануне вечером. Бэгмен, как ответственное лицо и голос турнира, объявил, что чемпионы должны отдать палочки своим директорам, потому что так нужно для конкурса, и после завтрака я отдал палочку Дамблдору. Хорошо, что благодаря Невиллу это не стало для меня неприятной неожиданностью.
Конкурс начинался в десять утра, через час после окончания завтрака. Чемпионов попросили дождаться в Большом зале, пока их не отведут в палатку участников, остальные ученики остались здесь же без приглашения. Нас с Виктором окружила толпа сочувствующих, каждый хотел сказать напутственное слово. Помнится, в какой-то из книг по единоборствам, которыми увлекались Грег с Винсом, было написано, что настоящий мастер может справиться с армией, потому что вокруг него может встать не более восьми человек — это правило работало и здесь. Пробиться ко мне вплотную смогли от силы двое-трое посторонних, поэтому главные напутствия я получил от обступивших меня друзей.
Тед ограничился подбадривающим взглядом и едва заметно кивнул — «я знаю, ты справишься, сюзерен», зато Диана пожелала мне успешного выступления. В последнее время она заметно потеплела ко мне и теперь смотрела на меня с дружелюбным одобрением, как на нечто безусловно ценное в хозяйстве. Драко вздёрнул свой длинный нос и снисходительно изрёк: «Ну, давай, Поттер», словно изъявляя высочайшее разрешение. Винс и Грег сдерживали локтями напирающих учеников и дружески скалились на меня. Эрни не смог пробиться ко мне через толпу и напутственно помахал издали, поймав мой взгляд.
— Гарри, удачи тебе… — девичий голосок за моей спиной дрогнул, и я оглянулся. Ромильда выглядела немногим лучше Делакур — она не жаждала моей победы, а боялась за меня.
— Всё будет хорошо, Ромильда, — я попытался взглядом передать ей частичку своего спокойствия, она слабо улыбнулась в ответ.
— У тебя обязательно всё получится, не может не получиться, — донёсся с другой стороны голос Дафны. Я посмотрел туда и обнаружил, что она говорит это не мне, а Круму. Последние несколько дней Дафна по его просьбе учила его чему-то, но скрывала, чему именно. Крум смотрел на неё с необычайной теплотой, и я ещё раз подивился тем недалёким личностям, которые смотрят только на его густые тёмные брови и считают его угрюмым. Виктор бывает очень разным.
