Вскоре снова прозвучал свисток, и я вышел из палатки. От стадиона мне махал человек из команды, обслуживающей конкурс. Я последовал за ним внутрь, и там меня встретили аплодисменты разгорячённых предыдущими выступлениями зрителей. Лабиринт занимал всю среднюю часть стадиона, оставляя немного свободного места с торцов у входа и выхода, и сверху был накрыт магическим щитом. Стены лабиринта были чуть выше роста взрослого человека, поэтому с трибун было хорошо видно его внутреннее пространство, но сами участники не могли обозревать его сверху. У входа нас дожидался бледноглазый Олливандер, больше всего похожий на помесь домовика с дистрофиком. Проверив меня на отсутствие артефактов, мастер палочек дал разрешение на старт, и меня впустили в лабиринт. Входная дверь закрылась за моей спиной.
Стадион был не так уж и велик, значит, лабиринт должен быть несложным. Его коридоры были широкими, футов в пятнадцать — предполагалось, что чемпионы будут избегать дементоров, а не сражаться с ними. Внутренние перегородки лабиринта не были связными, что облегчало беготню от преследователей, но затрудняло поиск пути, потому что правило правой — или, если кому так больше нравится, левой — руки из-за этого было неприменимо. Самих дементоров пока не наблюдалось, и я сообразил, что в погоне за вейлой они перебрались в дальнюю половину лабиринта. Поглядев поверх стен, я обнаружил, что щит над лабиринтом непрозрачен изнутри, поэтому ориентироваться по трибунам не получится. Шума трибун тоже не было слышно.
Я прикинул, где должен находиться центр лабиринта, и направился туда. Дементоры обнаружились совсем недалеко, уже за третьим поворотом. Их было двое, они неторопливо плыли по открывшемуся передо мной коридору.
Меня вдруг накрыло леденящим холодом. Не физическим, нет — во мне зябло что-то другое, более тонкое, глубокое и уязвимое. Оно тонуло в арктической стуже и отчаянно взывало ко мне, чтобы я спас его из этой ледяной пустыни, в которой невозможна никакая жизнь.
Откуда это взялось?
Дементоры на секунду остановились, словно принюхиваясь, а затем неуверенно направились ко мне. Это что, они меня чувствуют?
В моём сознании мгновенно пронеслось всё, что я знал о дементорах. Они питаются эмоциями — значит, это они напугали, а затем учуяли уязвимую часть во мне, появившуюся совсем недавно. Мою новообретённую эмоциональность.
Я напомнил себе, что это всего лишь дементоры, они горят от моего Инсендио, как бумага. Нет ни малейшего повода для паники. Но эмоции, как я успел убедиться прежде, плохо поддаются уговорам рассудка. Они не понимают, что реальной опасности нет и что в крайности я этих дементоров сожгу, хотя гораздо лучше было бы оставить их целыми, чтобы не возникли вопросы и подозрения на тему, кто уничтожил сотню дементоров весной.
Эмоции — как маленькие дети, им бы только хныкать и требовать своё. Но я уже усвоил, что, как на маленьких детей, на них можно прикрикнуть и отвернуться от их капризов, когда уговоры не действуют. Поэтому заткнись и не пищи, ты там внутри! Спрячься поглубже и лежи, чтобы я тебя не слышал!
Подействовало. Во мне воцарилась полная тишина. Дементоры остановились и стали озираться, потеряв цель. Невидимый для них, я прошёл мимо и углубился в лабиринт.
Спасибо вам, грифы. Спасибо вам, надоедливые фанаты и фанатки. Спасибо всем врагам и докучным, преследовавшим меня после избрания в чемпионы. Без вас я не смог бы так быстро выучиться полностью отстраняться от этой напасти — своих эмоций.
Как я и ожидал, главным препятствием для чемпионов были дементоры, а сам лабиринт оказался простым. Я быстро добрался до его сердцевины и нашёл там треугольную подставку, на одном из углов которой лежала моя палочка и золотое яйцо размером со страусиное. Убрав палочку в чехол, я взял тяжёлое яйцо под мышку и направился к выходу, найти который тоже не вызвало проблем.
Дверь распахнулась передо мной, и я снова увидел трибуны. Мне аплодировали, но я услышал нотку разочарования в шуме толпы. Не было риска. Не пахло кровью. Я с возмутительной лёгкостью прошёл лабиринт насквозь, не подвергнувшись ни малейшей опасности. Только я один знал, что она всё-таки была.
Прямо здесь, около выхода, стояла медицинская палатка. Меня пригласили туда, и я вошёл. Виктор уже пришёл в себя, он устало сидел на стуле, а мадам Помфри хлопотала над полубесчувственной Делакур. Вейла выглядела совершенно выбившейся из сил.
Колдомедичка подняла на меня глаза, и я ответил ей, что всё в порядке. Она вернулась к Делакур, а я уселся на стул рядом с Крумом.
— Неплохо выглядишь, — сказал он чуть спустя.
— Всё обошлось, — ответил я, так же помешкав.
— Как ты с ними справился?
— Уговорил.
— Их?!
— Себя.
