Лонгботтом пришёл ровно в три часа дня - в траурном камзоле, строгий, похудевший, с плотно сжатыми губами. Он и так был высоким для своего возраста, а в последнее время, кажется, вытянулся ещё больше. Как и прежде, мы поздоровались согласно этикету, словно малознакомые люди, и он подсел ко мне за столик.
- Мороженое? - предложил я.
- Нет, не хочется, - он вздохнул. - Я с кладбища, каждый день навещаю.
Он не спешил продолжать разговор, и я глянул ему в лицо:
- Извини, утешать - не моя сильная сторона. Понимаю, потеря очень тяжёлая.
- Ничего... - пробормотал он. - Меня все... утешают.
- Надеюсь, Министерство организовало всё как надо, - сказал я, имея в виду похороны.
- Да, все было... достойно. Бабушка бы... - он сглотнул. - ...одобрила.
- Жизнь не кончена, Лонгботтом. А как твои родители?
- Они ничего не знают. Бабушка отправила их в Швецию долечиваться. За две недели до того как... Там у них нашли ментальные закладки, но сказали, что закладки свежие и их можно убрать без последствий. Поэтому она и забрала меня из Хогвартса сразу же после экзаменов. Чтобы и мне что-нибудь в мозги не вставили.
- Мне говорили, что тебя забрала бабушка.
- Ты спрашивал?
- Было подозрительно, что новая надежда Британии нигде не показывается. Тебя могли как спрятать, так и похитить. Но если ты был с бабушкой - то всё в порядке.
- А знаешь, для рода я действительно был бастардом. Моя бабушка не Лонгботтом по крови, но она была регентом рода Лонгботтомов из-за того, что случилось с отцом. Она провела надо мной ритуалы признания и очищения крови... накануне Визенгамота... когда прочитала этот архив. До этого она не считала меня достойным наследником и всё еще надеялась, что отец выздоровеет.
- Может, ты всё-таки неправильно догадался про наследника, - предостерёг я.
- А что тут догадываться, она сама мне сказала. Она у меня прямая, моя бабушка. Была...
- Если ты читал о своих предках, то должен знать, какие это стойкие и отважные люди. И прямые, потому и гриффиндорцы.
Лицо Лонгботтома прояснилось, взгляд оживился.
- Она гордилась, что мой отец - гриффиндорец. Что он со светлого факультета.
- Свет, Тьма - это мода нынешнего века, прежде так не делили. И слизеринец может быть меценатом, и гриффиндорец - фанатичным убийцей. Из Гриффиндора прежде выходили воины, что тут светлого? Простота и прямота - еще не залог добронравия и порядочности, хотя гриффиндорцам, конечно, сложнее крутить интриги.
- Дамблдору это, как видишь, не мешало, а он был гриффиндорцем, - грустно заметил Невилл.
- До Слизерина у него не дотягивала родословная. Шляпа туда и сейчас безродных не очень-то распределяет, а тогда, в начале века, к этому относились ещё щепетильнее.
- Бабушка рассказала, что Дамблдор спрашивал у неё этот архив вскоре после окончания войны. Но тогда она не знала, что эти бумаги у неё в доме, а когда нашла их несколько лет спустя, уже не придала им значения. Скажи, она хоть не зря... умерла?
- Конечно, не зря. Её поступок войдёт в историю Британии, можешь не сомневаться. У нас были кое-какие доказательства, но общественное мнение - это такая тупая стихия. Если уж оно что-то вбило себе в голову, его пока носом не потычешь, ни в чём не убедишь. Сейчас понятно, что было бы лучше, если бы твоя бабушка связалась с Роули еще до собрания, но кто же знал, что там будет опасно... Охраны нагнали больше обычного, но Грюм раскидал их как котят. Я сам видел.
- Ты? Видел?!
- Опекун был там среди свидетелей и показал нам этот момент в думосбросе.
- Эх, а я не видел... - машинально посетовал он.
- И не надо, зрелище очень тяжёлое. Половина зала была залита кровью. Трое убитых, больше десятка раненых. Грюм кидался Бомбардами и Секо, а это кровавые заклинания.
Невилл, и без того не цветущий, побледнел ещё больше.
- У меня было дурное предчувствие. Я отговаривал её идти туда и даже отговорил, но она всё утро была как на иголках, а после обеда всё-таки передумала и отправилась в Министерство. Она никак не могла простить, что Дамблдор втянул в это моего отца.
- Сам-то ты как? - увёл я его с тяжёлой темы. Он с готовностью подхватил мой пас.
- Сейчас уже более-менее. В первые дни, конечно, было ужасно. Одиноко очень. Меня навещают, но не на весь же день. Вечерами я заставляю нашу Ринки сидеть рядом, чтобы было не так жутко.
- По крайней мере тебе никто не говорит в оба уха, что твоя бабушка погибла ради тебя, - нет, я не пытался пожаловаться на свои обстоятельства. По правде говоря, я совсем упустил этот подтекст из вида, а то бы воздержался от подобного намёка, но Невилл понял меня именно так и горячо посочувствовал:
- Тебя, наверное, совсем этим замучили. Мне, наверное, в чём-то легче...
- Да брось, дело прошлое. Это тебе еще привыкать и привыкать.
Наступила неловкая пауза. Невилл мялся, отмалчивался, не решаясь приступить к тому, для чего он позвал меня. Нужно было упростить ему задачу.
- У тебя ведь какое-то дело ко мне, верно? - подсказал я.
- Да, Поттер, - отозвался он с явным облегчением. - Я хотел посоветоваться с тобой. Мне тут предлагают опеку, а я не уверен, кого мне лучше выбрать.
