Равенкловская гостиная занимала весь нижний этаж башни. По её периметру располагались высокие арочные окна, поэтому днём там всегда было много света. Жилые комнаты и прочие помещения находились выше, туда вели винтовые лестницы с обеих сторон от входа в общежитие. Пол в гостиной был выстлан узорным паркетом из светлых и тёмных пород дерева, большой круглый стол посредине был размещён на нём строго по узору. Вдоль стен стояли кресла, диваны и журнальные столики, в широкой нише на противоположной от входа стороне располагались книжные стеллажи до потолка, разделённые пополам каменной статуей Ровены Равенкло.
До того, как здесь поработали мы с Эрни, в оформлении гостиной преобладали синие тона с бронзовой отделкой. Сейчас она была оформлена в серо-голубых тонах с отделкой из синего и бежевого. Если мои исправления просто сделали обстановку теплее, то рекомендации Диаса внесли в неё значительную долю гармонии и изящества. У парня, безусловно, имелся художественный вкус.
По итогам осмотра я решил сегодня же сводить Эрни в остальные три общежития - может, он и там что-нибудь присоветует. Парни задерживались, я успел не только осмотреть гостиную, но и оценить богатое содержимое её книжных стеллажей, и наконец остановился перед статуей.
Статуя Ровены Равенкло, величиной примерно в полтора человеческих роста, была установлена на возвышении в виде полукруглой площадки с тремя ступенями по окружности, примыкающей к стене. Основательница, одетая в длинную робу, на которой была тщательно проработана каждая складочка, сидела на жёстком троне с высокой фигурной спинкой - очень прямо, в полной достоинства позе, как и полагалось на подобном сиденьи. Руки Ровены симметрично опирались на подлокотники трона, на коленях лежала раскрытая книга. Лицо Основательницы выглядело задумчивым и отстранённым, каменную корону её волос увенчивала каменная же копия диадемы, которую я нашёл в Выручай-комнате. Чем больше я разглядывал диадему, тем больше убеждался в сходстве - скульптор, несомненно, видел этот артефакт или хотя бы его объёмное изображение.
- Это работа самого Джабберта Гэмпа, великого колдоскульптора, - раздался у меня за спиной голос Диаса. - Он был современником Ровены, статуя прижизненная.
Я никогда не увлекался искусством, в том числе и волшебным, но слова Эрни привлекли моё внимание.
- Странно, я не слышал, чтобы Ровена была тщеславной, - отозвался я, продолжая рассматривать статую. - Но статуй других Основателей нет, а она таки сделала свою... - я не забыл про статую Салазара в Тайной комнате, но та стояла не на виду, она была только входом в его личные покои.
- Это не просто статуя, а зачарованная статуя, - продолжил Эрни. - Нам рассказывали, что её зачаровывала сама Ровена.
- Хм, интересно, а я и не знал, - я повернулся к нему. - И как она зачарована?
- Говорят, она может задавать вопросы. У нас в Равенкло есть такая традиция - в начале учебного года каждый ученик кладёт ладони на книгу, вот так... - Эрни подошёл к статуе и положил ладони на страницы открытой книги. - Если повезёт, она что-нибудь спросит, но такое очень редко случается. Говорят, за тысячу лет было несколько случаев, последний более ста лет назад.
- И что, если спросит? - заинтересовался я.
- Отвечаешь.
- А дальше?
- Ничего. Даже неизвестно, какой ответ был бы верным. Статуя каждому задаёт свой вопрос и никогда не повторяется, они у нас записаны в истории факультета. Мы читали, но там непонятно, по какому принципу она спрашивает. Нет ничего общего, чтобы по ним догадаться.
- Дай-ка, я тоже попробую. - Эрни отошёл в сторону, и я положил ладони на страницы.
Ничего.
- Ну я же говорил...
- Подожди... - я сообразил, что статуя и не должна реагировать на любые прикосновения. На книгу можно было опереться случайно, например, оступившись на ступенях. - Ага! Сейчас...
Я снова положил ладони на книгу, но на этот раз послал внимание в ладони, передавая туда ощущение, что я готов к диалогу - примерно так же, как обращался бы к домовикам. Секунд через десять в моих ушах и одновременно в мыслях раздался строгий женский голос:
- Что правит миром, красота или ум?
- Сила, - ответил я, почти не задумываясь.
- Ты внутренне независим, ты умеешь думать и отличать истинное от ложного. В тебе достаточно силы и решимости, чтобы воплощать теорию в практику, - теперь голос статуи раздавался только в моих мыслях, как у Распределяющей Шляпы. - Ты достоин моего наследия.
- Благодарю вас, - так же мысленно ответил я. - Это означает что-нибудь ещё, кроме комплимента?
- Приходи сюда один, когда никого не будет в гостиной. Тогда узнаешь.
Присутствие чужого разума в моём сознании исчезло. Я убрал ладони с книги и повернулся к Россету с Диасом.
- Она тебя спросила! - изумился Эрни.
- А что ты для этого сделал?! - стал допытываться Дирк.
- Так, друзья мои... - я принял строгий вид. - Мы ведь с вами друзья, верно?
Они усиленно закивали.
