— Сэр, у меня есть один вопрос, но я не уверен кому его задать. Профессор Слагхорн вряд ли может помочь. Я бы хотел спросить у профессора Вилкост, но она отбыла и ее не будет до конца недели. Профессор посоветовала обратиться к Вам, как к бывшему преподавателю по защите от темных искусств.
— Я тебя внимательно слушаю. — Дамблдор присел на край ближней парты, скрестив руки на груди и внимательно вглядываясь в первокурсника, за чьей судьбой наблюдал последние шесть лет. Том немного помедлил, словно подбирая слова или пытаясь собрать мысли в единое целое, но затем заговорил:
— Легилименция. Я прочитал множество книг о ней. Да, там говорится о том, что человек может закрывать свое сознание от других с помощью окклюменции. Но я еще нигде не встречал объяснений того, что у человека, не делающего ничего, чтобы закрыть свое сознание, оно было полностью заблокировано для других… словно врожденной способностью. Да, я знаю, что окклюменция — это скорее психологический и… психический фактор мозга, нежели магия и сознание может пытаться само противостоять этому, но всё же…
Дамблдор немного помолчал, задумавшись, осмысливая слова Тома и догадываясь откуда берет корни этот вопрос и почему его так заинтересовала эта тема. Том задумчиво смотрел на мышей в коробке, что копошились в горстке соломы одной большой кучей, не спеша смотреть на мужчину в коричневом костюме, словно тот мог забраться в его голову и узнать лишнего.
— Ты говоришь о своей приемной матери, не так ли? — Мальчик молча кивнул, наконец переводя взгляд на профессора. Тот продолжил. — Тогда… кажется, у тебя сегодня нет уроков больше? Не против выпить со мной чашечку чая с прелестными конфетами, что я получил в подарок от моего друга?
Они расположились за преподавательским столом. Перед каждым стояла чашечка ароматного чая, а в небольшой вазочке лежала горсть шоколадных конфет различных форм и размеров. Том обхватил руками чашку, но к напитку так до сих пор и не притронулся, в отличие от преподавателя трансфигурации, что с непринужденным видом попивал цветочный чай.
— Легилименция — сложная наука, работающая с самой необыкновенной машиной, что когда-либо была создана — человеческим мозгом, сознанием и душой, которые в свою очередь хранят самое важное — человеческие воспоминания.
Как ты, возможно, знаешь: окклюменция может быть сознательной и бессознательной. Сознательная, это когда, к примеру, легилимент и окклюмент заранее договариваются о проведении подобного сеанса. И к моменту контакта окклюмент уже заранее готов к защите своего сознания. Он подбирает более удобные для себя способы блокировки и непосредственно блокирует контакт.
В случае, когда нет добровольного контакта, в силу каких-либо причин, у человека (не только у мага, но это может быть и у простого магла, сквиба, у некоторых других существ), возникает эффект бессознательной окклюменции. Внедрение в сознание — очень непростое испытание. Это всегда агрессия в сторону окклюмента и сознание обычно вольно или невольно, но пытается защитить своего хозяина. Иногда с меньшей интенсивностью, иногда с большей.
— Да, я читал об этом. — Том кивнул, наконец делая глоток чая. Профессор тоже благосклонно кивнул, закидывая себе в рот одну из конфет. Он догадывался, что Том читал книги не просто так, и наверняка уже пытался практиковаться в попадании в чужое сознание. Возможно, даже в сознание своей матери.
— Но случай с миссис Ричардсон действительно уникальный. Мы даже с ней провели небольшой эксперимент. Добровольный, разумеется. Несколько человек, сильнейших магов владеющих легилименцией пытались попасть в ее разум, но ты догадываешься, чем это закончилось.
— Она добровольно пошла на это? — Том удивленно вскинул брови, так и не донеся до рта конфету в виде тыквы. Он конечно знал, что леди Роза очень рисковый человек. Он догадывался еще тогда, в пять-шесть лет, что люди министерства пытаются что-то сделать с ней. Но он никогда не думал, что она пойдёт добровольно на такие своеобразные опыты.
— Да. Кажется, она сама хотела проверить силу, которой обладает. Я никогда не встречал ничего подобного за всю мою практику. Еще ни один волшебник или магл не мог так закрывать свое сознание. И как ты, верно, заметил, она даже ничего для этого не делает. Это что-то вроде иммунитета к болезням. Многие бы хотели изучить: каким же образом у нее это получается. Но мне удалось убедить министерских работников, что в этом нет совершенно никакого смысла. Поскольку разум леди Розамунд для нас недосягаем.
— Почему Вы решили так поступить? Мне казалось, Вам тоже любопытен этот вопрос.
— Любопытен. — Согласился профессор, кивая. — Но в этом действительно нет смысла. Конечно, мы бы могли как-то психологически надавить на нее… но это будет некорректно поступать так с прелестной женщиной.
