— И что же это за сон? — Розамунд обняла сына за плечи и мальчик устроился поудобнее, словно бы собирался спать на плече у приемной матери.
— Мне было лет пять. Не помню почему, но когда я ложился спать, я был очень зол и обижен. А когда уснул, то видел странный сон: я сидел в центральном парке Лондона, смотрел на уток. А потом увидел женщину. Она, знаете, мадам, была чем-то похожа на Вас, но в то же время была совершенно другой. Я попросил ее стать моей мамой и она согласилась и забрала меня домой.
Том замолчал, заново в голове вспоминая тот сон. Розамунд тоже молчала, чувствуя себя очень странно, чувство какого-то дежавю, словно бы она уже когда-то слышала эту историю. Может, Том уже рассказывал ее? Розамунд крепче обняла сына, губами прижавшись к его макушке, а Том вновь заговорил:
— А самое забавное, что через полгода пришли Вы. Когда я Вас увидел, то замер и не мог пошевелиться, словно бы онемел. И, когда вы пришли, я был уверен, что заберёте Вы именно меня.
— Правда? — Розамунд улыбнулась, посмотрев на Тома, что так и сидел, закрыв глаза.
— Да. В вас было что-то… Такое же как и во мне. Волшебное? Не знаю. А может просто я очень хотел, чтобы мой сон оказался правдой.
— Знаешь, Том, люди часто говорят: если чего-то хочешь, оно обязательно сбудется. Видимо ты очень захотел.
— И ничуть не жалею. Спасибо, что забрали меня, мадам.
— Я не могла поступить иначе, — Роза провела ладонью по щеке мальчика и тот довольно зажмурился, улыбнувшись. Женщина тихо вздохнула, переводя взгляд на огонь. — Знаешь, Том, осенью кое-что случилось… Я не стала тебе писать, не хотела волновать тебя.
— Вы о зеркале? — Мальчик приоткрыл глаза, через ресницы смотря на пляшущие языки пламени в камине.
— Откуда ты знаешь?
— Кеннет рассказал. Услышал разговор отца с мистером Блэком.
— Ох, вот как. — Розамунд тихо хмыкнула, беря ладонь Тома в свою и начиная вырисовывать пальцем на его руке узоры, просто так, без особого смысла. — Не умеют они язык за зубами держать, а?
— И не говорите. — Том слабо рассмеялся, но затем вновь стал серьезным. — Это правда, что вы больше не сможете иметь детей?
— Да.
— Мне жаль, мадам.
— Правда? Ты хотел бы младшего брата или сестру? — Женщина изогнула бровь, удивлённо посмотрев на Тома. Тот помолчал пару секунд, но затем неопределенно пожал плечами. Розамунд улыбнулась. — А я, Том, не жалею. У меня есть прекрасный сын, а других детей мне и не надо.
— Почему? — на этот раз удивился Том. Он поднял голову с плеча матери и вопросительно взглянул на нее.
— М, не знаю. Наверное, это чувство возникло из-за того, что мы с Роджером очень хотели совместных детей. А потеряв его я потеряла и это желание. Так же как потеряла желание иметь детей с каким-либо мужчиной. — Роза грустно улыбнулась и опережая вопрос добавила. — Ты — совсем другое дело.
— А как же мистер Эйвери? Мне казалось, что вы с ним… Близки.
— Ох, Том, ты действительно хочешь это обсудить? — Роза улыбнулась, а Том заметил на ее щеках лёгкий румянец и кивнул. — Ну, у нас с Каллумом не совсем обычные отношения. И, я думаю, он хотел иметь детей, но раз так получилось, то получилось. Он не стал ничего говорить по этому поводу. Конечно, нам ещё предстоит серьезный разговор, если он захочет…
— Жениться на Вас?
— Да. Что ты думаешь по этому поводу?
— Я ещё не встречал человека, который был бы Вас достоин, мадам.
Роза с удивлением посмотрела на Тома, а затем звонко расхохоталась. Надо же, вырастила из мальчишки дамского угодника. И где он такого понабрался? Наверняка у Лестрейнджа и Нотта.
— Ох, Том, ну я же серьезно.
— Я тоже. — Том улыбнулся и взял ладонь женщины в свои руки. — Но если Вы будете счастливы с мистером Эйвери, то и я буду рад за Вас.
Склонившись, мальчик уткнулся лбом в ладонь женщины, прикрывая глаза и размышляя: "Да, ни один мужчина не достоин этой великолепной женщины. Они все — грязное отребье, которое никогда даже рядом не встанет с леди Розамунд. Жаль, что никто этого больше не понимает".
***
— Здесь всё игра без поражения. Только правда в крови, — Тихо напевала женщина, тонкими пальцами проводя по черному оперению Харпаго. — Во имя слез и унижения — они нам не нужны.
Розамунд стояла в домашней оранжерее, она только что закончила кормить сов и теперь просто думала о чем-то своем, тихо напевая себе под нос. Всего в семье было три совы: Харпаго — самая первая сова, затем появились Рэйн и Грэй. Рэйн — была совой Тома, которую он забирал в школу, а Грэй — на случай, если Харпаго будет отсутствовать. Прямо сейчас все три совы дремали, убаюканные мелодичным голосом хозяйки и плотным ужином в виде жирных мышей. Конечно, их выпускали на охоту и они добывали себе еду сами, но также в доме держали несколько лакомств на случай, если на улице будет слишком холодно для полетов.
