— Не знаю. — Розье расслабленно вытянул ноги. — Мои родители уехали в путешествие вместе с младшей сестрой, а я гощу в доме Лестрейнджей. Мы, конечно, предупредили их, что можем остаться у друзей, но думаю, стоит предупредить, что мы остановились именно здесь.
— Не обязательно. — Эмерсон посмотрел на друзей через отражение стекла. — Им всё равно где именно мы. Хоть на улице ночевать будем, главное, чтобы потом вернулись.
— Твои родители — просто само очарование. — Усмехнулся Реддл и ударил по шару, но на этот раз промахнулся. К столу подошел Розье.
— Да, просто душки. — Лестрейндж хмыкнул и потушил окурок в пепельнице, выдыхая последнюю партию терпкого дыма в форточку и закрывая окно. — Не всем так повезло с родителями как тебе, Том.
Реддл замер, начищая кий и медленно поднял голову к парню, стоящему у окна. Розье тоже замер, почувствовав, как за считанные секунды накалилась обстановка в комнате. Том медленно отложил мел и заговорил тихо, но в этой звенящей тишине его голос казался очень громким.
— Моя мать умерла через час после моего рождения, а отец отказался еще до того как я появился на свет. Почти до шести лет я жил в таких условиях, что тебе даже представить сложно. Хуже чем домовый эльф. До леди Розамунд я не знал, что такое настоящая семья, не знал любви и ласки родителей… Ты действительно думаешь, что мне повезло с ними?
— Реддл, я не это имел в виду, я…
— Да, мне повезло с миледи и я считаю ее своей матерью. Однако, прежде чем так неосторожно бросаться словами, подумай, Эмерсон. Подумай, кому и что ты говоришь. Я же просил тебя быть осторожнее в высказываниях в этом доме.
— Извини. — Только и проговорил Лестрейндж, спешно отводя виноватый взгляд.
— Всё хорошо. — Том же улыбнулся в ответ, подходя к нему и кладя руку на плечо. — Но попрошу тебя в последний раз: не расстраивай меня.
________________________________________________
Архив. Из воспоминаний Крокуса Розье. Друга Тома Реддла.
У Тома с Лестрейнджем всегда были странные отношения. Они были вроде как друзьями, но при этом Эмерс лет до двадцати испытывал к Тому не совсем дружеские чувства. Он понимал, что это неправильно и всегда старался подавить это в себе. Но если Том о чем-то просил его — тот был готов хоть в Азкабане отсидеть, хоть поцелуй дементора. Понимаете? Буквально на всё.
Взять хотя бы ТОТ случай. Им тогда лет по пятнадцать было или шестнадцать… Лестрейндж был уже совершеннолетним и сделал всё, как сказал Том. Естественно ни на кого из ребят не упали подозрения, когда Авроры пришли разбираться. Том продумал всё идеально, даже придраться было не к чему. Но мы-то знаем, что произошло на самом деле. Или точнее догадываемся.
Они были хорошими друзьями.
Знаете, несмотря на то, что у нас была большая компания, очень близко общались с Томом лишь двое — это Альфард Блэк и, как раз-таки, Лестрейндж. Видимо тот случай сблизил их.
Часть текста испорчена. Бумага размокла и чернила растеклись. Прочтение невозможно.
Что-то случилось тогда, после той поездки Тома за границу. Кажется, сорок пятый год. Тогда ведь Дамблдор сразился с Гриндевальдом? Да, получается тогда.
Том поехал вместе с ним. А когда вернулся… в нем что-то изменилось. И о причине этого изменения знали как раз эти двое. Спустя несколько дней по возвращении он созвал нас всех и объявил, что должен уехать, покинуть страну на неопределенное время. Он попросил присмотреть за леди Розамунд, пока он не вернется.
Нет, я не знаю, куда он уехал. Вам лучше спросить об этом у Блэка или Лэстрейнджа, они ведь уезжали вместе с ним. Я вместе с Кеннетом остался присматривать за леди Розой. Всё же она нуждалась в постоянном присмотре. Нам нужно было, чтобы с ней всё было хорошо, чтобы она никаким образом не пострадала ни физически, ни морально, пока Том не вернется и не найдёт способ… Часть текста испорчена. Бумага размокла и чернила растеклись. Прочтение невозможно.
«Жизнь так скоротечна. Этого не замечаешь, пока не остановишься и не оглянешься назад, чтобы посмотреть весь путь который ты прошел. Вот ты только родился, а вот ты уже умеешь ходить и говорить, вот идёшь в школу, а вот уже и оканчиваешь ее. Ход времени остановить невозможно, как бы ты ни старался. Его можно только изменить. Но каждое изменение опасно не только для тебя, но и для окружающих, для всего мира».
Странные мысли одолевали тринадцатилетнего мальчика, когда он брел по школьному коридору, рассматривая мокрые дорожки весеннего дождя на стеклах школы. Разговор с профессором по трансфигурации в очередной раз заставлял его задуматься о таких вещах, о которых он раньше не думал. Что есть время, что есть жизнь, как они соприкасаются друг с другом и влияют на ход истории и судьбы.
