— Есть, сэр. — Согласился юноша, не отрывая глаз от пола, который рассматривал. — Мне кое-что непонятно, профессор. И я надеюсь, что вы поможете разобраться в двух вопросах, что меня мучают последний… Вот так год? Я всё это время не решался задать этих вопросов, но сейчас я уже не могу идти дальше, пока не разберусь.
— И что же? — Профессор с любопытством посмотрел на ученика, отмечая, что Том слегка юлит. А так он заворачивал свою речь только когда хотел задать вопрос неудобный для оппонента. Что же, Дамблдор был готов.
— Какую игру вы ведёте?
Декабрьский вечер был особенно холодным, и дело тут было вовсе не в погоде, а в атмосфере, что царила в кабинете трансфигурации. Несмотря на наложенные на кабинет чары тепла, несмотря на огонь в камине и парящие свечи, лёд можно было ощущать почти физически. Очередное занятие Дамблдора и Тома зашло в тупик. Мальчик почти не шел на контакт, хоть и слушал профессора. Волшебник не понимал в чем проблема у его юного протеже. Обычно активный и любознательный, он сидел мрачнее тучи, даже не смотря на преподавателя, предпочитая изучать пол. Поэтому вопрос Тома мужчину озадачил и он понял, что совсем не готов ответить на что-то подобное. Конечно, Том был умным мальчиком и скорее всего рано или поздно должен был догадаться о чем-то таком, но…
— Прости, я тебя не совсем понял. Что ты имеешь в виду?
— Мне очень интересно почему вы взялись обучать меня лично. И кроме того, почему вы подтолкнули меня именно к теме "даров смерти"? Что для вас значит эта тема? Почему именно я? И, в конце концов, почему вы решили, что я соглашусь быть вашей верной пешкой?
Мрачная тишина нарушалась лишь треском поленьев в камине и тихим тактичным тиканьем серебряных приборов, что стояли на дополнительных столах у стены. Напряжение начинало постепенно усиливаться, словно кто-то крутил колки, натягивая струны. Вот-вот и кто-то ущипнет струну, она лопнет и обстановка разрядится. А пока юноша поднял взгляд на профессора. Но голубые глаза не смотрели в ответ. Дамблдор сидел прикрыв ресницы и сомкнув пальцы в замок перед лицом, словно пытаясь привести свои мысли в порядок.
Том не отводил взгляда, придирчиво и требовательно рассматривая лицо, покрытое сетью морщин, рыжие волосы и бороду, в которых уже проглядывалась седина. Нет, он просто так не отступит. Том не позволит играть им, словно очередной фигуркой на шахматной доске. Он хотел знать правду. Всю без остатка. На другое он был не согласен. Либо быть соратником, либо не быть никем.
Профессор ответил не сразу. Он долго размышлял, лишь иногда приоткрывая глаза и смотря на пергамент, лежащий перед ним, но потом снова закрывая их.
— Ты хочешь знать суть игры или ее условия? — наконец отозвался волшебник, открывая глаза и устремляя глаза на студента.
— И то, и другое.
— Что же, это долгая история. И, если ты готов ее выслушать — я поведаю тебе о моей самой большой ошибке жизни.
— Завтра выходной, так что у нас ещё много свободных часов впереди, чтобы послушать ваш рассказ, сэр.
Преподаватель криво усмехнулся, мельком скользнув взглядом по перстню на большом пальце парня. Да, это была долгая история. История дружбы и товарищества. История семьи, верности, любви и предательства. История отчаяния. История о его сестре. Том слушал исповедь волшебника молча, затаив дыхание и не сводя черных глаз с преподавателя, вникая в каждое слово, в саму суть проблемы.
Время перевалило далеко за полночь, когда мужчина окончил рассказ. Струна лопнула и наступил штиль. Всё то же молчание, но уже не такое холодное, уже более участливое.
— Вам нужен воскрешающий камень… Вы хотите вернуть свою сестру?
— Не вернуть. А лишь попросить прощения за то, что я натворил. — волшебник тихо вздохнул и Том заметил, как в сумрачном свете свечей одинокая слеза скатилась по крючковатому тонкому носу, падая на сцепленные в замок руки.
— И давно вы знали о том, что камень у меня? — Реддл предпочел отвести взгляд и позволить профессору утереть глаза платком.
— Примерно с нашей поездки. До этого я лишь надеялся, что в тебе взыграет человеческое честолюбие, что тебе захочется найти эти дары и, учитывая твою гениальность, ты обязательно их найдёшь. Однако, как я вижу, твой интерес к дарам продолжает носить лишь научный характер.
— Я не хочу ими владеть. Мне это ни к чему. Однако, вы правы, я бы хотел их изучить.
— Можешь ответить теперь на мой вопрос, Том? — Дамблдор улыбнулся и получив кивок, продолжил. — Откуда у тебя камень?
— Это кольцо раньше принадлежало моему дяде, а до этого моему деду. Дядя Морфиус передал кольцо Розамунд, а она в свою очередь мне, решив что я имею на это право.
— Вот как. Мне стоило бы догадаться… Что же, уже поздно Том, тебе лучше вернуться в спальню. Продолжим разговор на следующем занятии.
— Ещё один вопрос, сэр. — Том уже поднялся из кресла, как вспомнил ещё об одном деле, что мучало его последние полгода. — Яд василиска, зачем он вам был нужен?
— Для моего друга. Он хороший зельевар и на основе этого яда изготовит зелье, что спасет жизнь его дочери.
