Они были нервозны. Словно перед каким-то большим событием или несчастьем. Гарри не мог подобрать точных сравнений, разглядывая отстраненный вид нового учителя по ЗОТИ, такого же бледного, как и все остальные. Только два лица выделялись из общей массы: довольное Дамблдора и безразличное Снейпа.
«Зато на уроках отрывается» — мрачно подумал Гарри, потирая обожженную руку, на которую, счастливый от своих выходок, Малфой опрокинул испорченное зелье. Пойти в больничное крыло Гарри не захотел, слишком устал. Да и кровь практически перестала сочиться, что давало надежду на благополучное заживление. Все таки перьями он не покрылся и нос не потерял.
Почему он бродит по замку вот уже два месяца после прибытия?
У него болел шрам. Не просто болел, голову жгло адским пламенем! Это началось почти перед самой школой, в один невзрачный день августа, когда Гарри по своему обыкновению ныкался от ненавистных взглядов Дурслей. Мальчик никому об этом не рассказал. В конце концов, после событий в поезде, к нему и так было обращено слишком много ненужного внимания, от которого подташнивало. Или эта тошнота была вызвана непрекращающейся болью в голове?
Гарри поправил мантию-невидимку своего отца и крепче сжал волшебную палочку, освещая темный коридор Хогвартса.
Первую ночь в замке он так и пролежал с открытыми глазами до утра, хоть и здорово устал за последнее время. Ведь боли не прекращались уже большую часть осени подряд. А сейчас они попросту усилились, не давая мальчику нормально думать и спать.
Боясь наткнуться на профессоров, Гарри все-таки потушил бледный свет на конце палочки и прислонился к холодной каменной стене, переводя дух и стараясь привыкнуть к темноте. Он перекатился на бок и прижал разгоряченный лоб к камню.
Но долго простоять так не мог, холод сковывал движения, а на нем была лишь старая пижама Дадли, которая была не предназначена для прогулок по старому замку. Хотя, судя по ее виду, она уже давно отжила свое и требовала немедленного уничтожения. Гарри с радостью бы распрощался с растянутыми огромными штанами и такой же огромной футболкой, которая издали напоминала прогнивший парус. Но он так же понимал, что если тратить деньги на каждую мелочь (а из новых вещей у него только школьная форма), то к последнему курсу не останется ничего, а ведь он понятия не имел, чем будет заниматься после школы. Да и надо ли о таком думать, когда впереди еще куча времени?
Конечно же, Гермиона так не считала. Но вот Рон поддерживал его во всем, начиная от занятий, заканчивая спорами с девочкой.
Гарри поморщился, боль так и не утихла, и что-то неуловимое влекло его тело дальше, вглубь замка.
Мальчик вздохнул и поплелся вперед, обхватив себя руками, в надежде заполучить хоть немного тепла.
Где-то на периферии сознания мелькали мысли и образы, за которые не было возможности ухватиться. Он решил идти дальше, доверившись внезапному порыву.
Спустя пару часов непрерывной ходьбы он ощутил, как боль в шраме усилилась, будто на лоб опустилось раскаленное железное клеймо. Тихо охнув, Гарри прижал обе ладони ко лбу и присел на корточки, сжавшись в комок и обхватив руками голову, и уткнувшись ноющим лбом в колени.
А вдруг он умирает? А если это какая-то неизвестная болезнь, а он даже не рассказал никому об этом?!
Пульсация усилилась, когда он услышал тихие шаги прямо по коридору. Спасение!
Волшебник попытался встать, но тут же упал на спину, ударом вышибая воздух из легких. Перед глазами пестрили разноцветные вспышки, а к горлу вновь подкатила тошнота. Гарри уперся ладонями в пол и с трудом принял сидячее положение.
— Кто здесь? — он услышал тихий знакомый голос, и чужие шаги ускорились.
Через пару мгновений он разглядел перед собой высокий темный силуэт.
— Как ты тут оказался? Эй, что с тобой? — в голосе незнакомца послышалось изумление, и он наклонился, чтобы помочь сидящему на коленях мальчику.
И тогда произошло сразу несколько вещей.
Гарри почувствовал прикосновения чужих рук, почти обжигающих замерзшее тело, боль внезапно прекратилась, а глаза ослепил яркий свет, дезориентируя и мгновенно согревая. Черноволосый парень покачнулся и рухнул обратно на пол, теряя сознание от внезапного облегчения и тепла.
Проснулся он на мягкой перине, укрытый одеялом. Голова впервые за долгое время не болела, и мальчик наслаждался спокойствием и тишиной.
«Больничное крыло?» — лениво подумалось Гарри, продолжая улыбаться своим мыслям, что со своей везучестью он скоро останется здесь жить.
— Очнулся?
Из сладкой дремоты его вывел тот же странно знакомый голос, из-за которого Поттер мгновенно распахнул глаза.
Это было не больничное крыло.
И в кресле напротив восседал Волдеморт в своем юном обличье.
— Т…ты! — Гарри резко сел на кровати и отполз к подушкам, стараясь быть от него как можно дальше. Вот теперь он, наконец, понял, что такую боль в его шраме мог вызвать только один человек. И как он раньше не догадался?!
