Обед. Но обедом это не назовешь, даже завтраком. Так, легкое убитие голода непонятно чем. Вобщем, после приема пищи в столовке ПУЦа всегда переживаешь за свой живот и стул. Особенно, когда курсант Максимчук достал из жижи под названием гороховый суп настоящий крысиный хвост. Ну этот инцидент быстро замяли.
На спорт массовый бегали сотку. В кирзачах бегать короткую дистанцию, как на лыжах по асфальту. Сдать бег будет очень сложно.
Сегодня начались работы на объектах, но сначала Костромцов на утренней зарядке прогнал нас километров этак пять. В кедах, и улыбается, кровопийца. Бег, бег и еще раз бег, к концу ПУЦа можно превратиться в тощего мустанга.
После бега быстро ополоснулся холодной водой, сел на табуретку, чтобы отдохнуть. Сон одолевал какими-то парализующими припадками. Впадал в забытье, как новорожденный, потом резко просыпался, захлебывался от воздуха и страха. Такое первый раз.
Работа на объектах была не трудной, но утомительной. Делали что-то типа «спотыкачей» для наступающей пехоты противника, используя спираль Бруно. Хорошо, что использовали обычную проволоку, а не колючую. С обычной-то руки расцарапали, как будто на нас напали бешеные коты.
Сержанты, как опричники, стояли над душой и скрытно издевались. Неприязнь гражданских и служивших нагревалась до кипения чайника, но не взрывалась. Дисциплина.
Кушать охота ужасно, хоть иголки хвойные жуй. Магазин закрыт, в столовке еды не хватает. Снится халва. Скоро, как медведи, корешки да ягоды будем собирать.
После обеда опять на работе – крутить надоевшую проволоку. Все руки в ссадинах, а мы все вяжем и вяжем. Кто на нас будет наступать в этом никому не нужном лесу – непонятно.
После обеда факультативное занятие по уставу. Странное сочетание: факультатив и устав. Совершенствуем знания по уставу в свободное время. Прекрасное занятие.
Сегодня приехал командир взвода, старший лейтенант Литвиненко. Высокий, тощий, как доска, нос крючком, похож на хищника. Чувствую, жизнь станет веселей.
До конца ПУЦа еще ужасно долго.
Замполит забрал меня с развода делать фотогазету. Спасибо папе и маме за фотоаппарат ФЭТ и купленный увеличитель.
Вместе с замполитом роты, старшим лейтенантом Бобер, искали подходящее помещение. Бобер был похож на пони, с кривыми ногами, и был склонен к откровенной лени.
После часового брожения нашли место на учебной пограничной заставе. Застава очень ничего – гарнитур рублей за 700 р., люстры, вазы, шторы. Почувствовал себя как дома. С печатанием мало что получилось, условий нет и оборудования не все. Проявитель и фиксаж старый.
Вышел на улицу. Лес не молчал и не звучал, точно его накрыли ватой. Странная погода на ярославском ПУЦе. Как другой мир.
Бобер постоянно курил, и от него разило сивухой. С трудом за девять часов сделал семь фотографий. Что говорить замполиту батальона подполковнику Саркисьяну, не знаю. Слава армии, что он интеллигентный армян и знает моего отца.
Пользуясь свободой, зашел в местный магазин. Описать его трудно. В продуктовом отделе лежит только маргарин противного цвета… И все. Почему-то в канцелярских товарах нашел шоколад по 1 р. 80 коп. Денег хватило на одну плитку. Там же обнаружил один вид рыбных консервов за 46 копеек. С таким «выбором» можно и с голода опухнуть.
К вечеру пошел дождь, перешедший в ливень. Затяжной. Раньше от жары плакали, теперь от влаги ноем. Тропики. Начались «влажные» деньки.
Тем не менее все спали, крепко и безмятежно, как элои в романе Герберта Уэллса «Машина времени».
Один бег и вокруг толстый-претолстый слой озона. Озон с грязью.
После завтрака меня опять забрал Бобер по приказу подполковника Саркисьяна – собирать материалы для стенгазеты. Дождь, ураган, конец света, но газета должна быть, для поднятия слабеющего боевого духа.
Пошел фотографировать стрельбу тридцать седьмой и тридцать восьмой группы. Выбрал шестьдесят четверртую пленку, средней светочувствительности. Стараясь не попасть под пули, выбирал ракурсы и места. Накрапывал дождь.
Вторую ошибку совершить не мог. Провал выпуска стенгазеты могли приравнять к предательству в мирное время. Старался до пота. Бегал зайчиком, отсчелкав все 36 кадров.
После обеда работы – носить бревна. Голыми руками – это пытка. Пожалели и дали команду подвести перчатки. Пока ждали, время работ вышло. Повезло, как выиграли в «Спортлото».
Однако ПУЦевская жизнь расставила все по своим местам – физо и очередные три километра. Костромцов хищно улыбался. Но начался ливень, и бег отменили, так как на дорогах было месиво от БТРов и БМП. Второй раз за день белая полоса. Первый раз радовались дождю. Костромцов грустил, мы улыбались.
С утра бег. Мышцы ног твердеют на глазах. Но утомления накапливается, как вода в бочке. Курсант Кордюков, небольшого роста, склонный к полноте, во время бега упал и начал задыхаться. Кордюков был похож на карася с выпученными мутными глазами. Все перепугались, не зная, что делать. Кордюков быстро оклемался и побежал дальше. Молоток.