Мерзкий уродец. Посмотрел бы Драко, как бы тот выпендривался еще месяц назад. Чувствуется, что его уверенность мигом бы корова языком слизала.
Еще слижет. Малфой обещает.
Он вновь посмотрел на Гермиону, которая подняла голову вверх — большое количество сов летело над столами, разбрасывая посылки обладателям.
Ему ничего не пришло, и парень огорчился — странно, что ни мать, ни отец до сих пор не поведали о состоянии Нарциссы. Хотя, наверное, если бы стало хуже, Люциус бы сообщил об этом.
Однако девушке в руки упал маленький свиток, написанный быстрым и корявым почерком.
Ее сердце ушло в пятки — неужели мама, наконец, написала ответное послание? Она дрожащими руками держала маленький листик, не решаясь открыть его.
А если с отцом что-то случилось? Ему стало хуже? Или, быть может, он умер?..
Гермиона мгновенно разорвала конверт и стала читать письмо, чувствуя, как кровь приливает в голове. Пальцы тряслись, покачивая лист из стороны в сторону, не давая глазам сфокусировать на тексте.
С пару минут она читала его, перечитывала и тонула в написанных словах. Смотрела на друзей так радостно, преданно, что даже самое черствое сердце дрогнуло бы от такой искренной улыбки.
— Что там? — спросил Гарри, который только отошел от смеха. Улыбка все еще не сошла с его лица — уголки губ были подняты вверх. Его явно забавляло наблюдать за неудачными попытками Рона преуспеть в своих “начинаниях”.
Девушка хихикнула, прижимая лист к груди. А затем, посмотрев на Рона, налетела на него, прижимая к себе — как же счастлива она была. И всякие мелочи не имели никакого значения. Было так приятно — просто обнимать друга, не думая от трудностях.
Ведь она была так счастлива!
Так безумно-одурманенно-прекрасно!
Позади послышался свист Фреда и смешок Джорджа, но Гермиона даже не услышала этого — в ее голове голосом матери крутились те строчки, что она прочла.
Когда гриффиндорка отстранилась от парня, она увидела, что и в его руках есть письмо, и, поддавшись внезапной радости, староста перечитала свое еще раз.
“Здравствуй, доченька.
Прости, что долго не отвечала — очень много дел. Приходится ходить на работу, так как лекарства и лечение очень дорогие.
С папой все еще плохо, он — в реанимации. Но, если сравнивать с тем, что должно было быть, отец идет на улучшение. Рад, что ты позаботилась о нем.
К бабушке поехать не получится, извини. Береги себя, мы тебя любим.
Мама”.
Все предположения девушки оказались неверными: родители не обвиняли ее и не обижались, а, кажется, наоборот, хотели поддержать. Да и с папой ситуация улучшилась, мама, вроде как, пришла в себя. Оставалось надеяться на то, что в скором времени все вернется в свое русло, пусть и вместо ног у отца будут стоять искусственные. Это не имело никакого значения, главное, что он жив, а Гермиона будет любить его любым.
Выражение лица Драко стало еще более озлобленным. С каких это пор Грейнджер лезет у всех на виду к этому нищеброду? Или это у них такие признаки дружбы появились? Внезапно проснулись?
Он глянул на Страцкого — тот выглядел раздосадовано. Сидел, понурив голову, смотря куда-то себе под ноги. Мысль о том, что этот уродец теряет Гермиону с каждым днем, заставила Малфоя озариться улыбкой, но моментально скрыть ее — как только он увидел взгляд Пэнси, направленный на него.
— Ты чего? — спросила она, окончательно сбитая с толку.
— Ничего, — ответил он, придавая голосу холод.
Почти все ученики собрались в зале, занимая места. Многие уже поели и теперь читали свои письма, делясь посланиями родителей с друзьями.
Было время, когда мать почти каждый день писала ему. И в добавок присылала сладости, подарки, одежду, если нужно было. Сейчас же, за месяц, он не получил ни одного слова, написанного ей — даже намека. Ладно бы не оповещала она о своем состоянии, так отец молчал, зная, что сын волнуется. Кажется, его это совсем не интересовало — у него были дела поважнее. Ну конечно, он же такой занятой. Написать хотя бы пару строк — отнимает бесконечное количество времени. И как Драко не подумал об этом?
Вдруг раздался крик с другого стола, и парень моментально пришел в себя. Даже подскочил на месте, поняв, что голос принадлежал грязнокровке. Но, как оказалось, ничего страшного не произошло.
Он матернулся про себя, занимая прошлое положение. Изобразив гримасу безразличия, он осмотрел Гриффиндор.
Она все так же сидела за столом, только теперь изумленными глазами смотрела на Гойла — тот горой возвышался над ней и Уизли. В его руках находилось небольших размеров письмо, и тупой взор был устремлен на бумагу.
— Прочти нам, что там мамочка пишет своему сыночку! — закричал кто-то из Слизерина.
Драко повернул голову в том направления, но так и не смог понять, кому принадлежал этот голос — он вслушивался в текст.
— Дорогой Рон, — начал Гойл театральным голосом, изображая тембр женщины. В зале повисла тишина — только слова парня отражались от стен. — Вчера Джинни оповестила меня о таком важном,.. — он помедлил, приближая лист к глазам. Наверное, не мог прочесть неизвестное слово.
