И вот, спустя секунду, Пэнси, как ни в чем не бывало, улыбнулась, но не искренне, нет, а по-крысиному, будто вторя: “Ты поняла, где я, а где ты? Ты не забыла где твое место, а, поганая грязнокровка?”
— Но так ведь нельзя, если профессор узнает об этом… — затараторил очкарик, насупив брови. Паркинсон резко выдохнула, словно убеждая себя, что в применении физической силы нет никакой необходимости.
— Господи, заткнись уже! — прошипела она, заставив мальчишку нервно сглотнуть. — Только ради тебя, Малфой, не ради твоей грязнокровной шлюхи.
Слова пролетели по воздуху, с треском разбившись о сознание Гермионы. Она стояла в ступоре несколько секунд, будто бы слизеринка сказала эту фразу на древнеегипетском. Сердце бешено стучало, алкоголь заставлял кровь циркулировать быстрее. Глаза запекло, но не от обиды, а от ярости, которую ей было так несвойственно испытывать. Тошнота подкатила к горлу, виски болезненно сдавило.
Грейнджер с шипением ринулась вперед, действительно походя на кошку. Злость бурлила в ней с неистовой силой. Все, чего хотелось гриффиндорке — расцарапать Паркинсон лицо.
Крепкие руки схватили ее за плечи, с силой оттащив назад, а в следующую секунду дыхание Драко защекотало кожу:
— Грейнджер, ей же только этого и надо. Успокойся, тебе же не нужны неприятности.
Девушка открыла рот от удивления, ядовито глазея на парня. Какой же идиоткой была гриффиндорка, считая, что одна ночь с ней хоть что-то изменит!
Ей захотелось плюнуть ему в лицо, убрать его руки и убежать, куда подальше, хотя, в таком состоянии староста была не способна даже на это.
Дальше все было, как в тумане. Она брыкалась, шаталась, ноги не слушались, тело потяжелело. Гермиона не различала ничего вокруг, она видела лишь чьи-то руки, лица, приглушенный свет и серые стены. Кто-то, пахнущий кофе и карамелью, держал ее под руку, ведя за собой.
— Эй, ты как? — знакомый голос вывел ее из оцепенения, заставив вздрогнуть. Грудь тяжело вздымалось, а лицо стало влажным от пота.
— Нормально, — сухо ответила гриффиндорка, оглядевшись. Она стояла в гостиной рядом с Забини и Малфоем, которые обеспокоено переглядывались. — Да нормально все! — рыкнула она, плюхаясь на ковер, где была разбросана еда.
— Ух, полегче… — театрально воскликнул слизеринец, присаживаясь рядом.
Глаза Гермионы недобро сверкнули.
— Заткнись, Малфой, — выплюнула староста, пытаясь испепелить того взглядом.
Драко холодно посмотрел на девушку — волосы растрепались, челюсть была сжата.
— Ты думаешь, она бы отпустила тебя, если бы я не подыграл? — ровным тоном сказал блондин, всё так же не отрывая глаз от девушки, сидящей напротив.
Гермиона опустила глаза, посчитав нужным промолчать. Конечно же, она догадывалась, почему Малфой вел себя именно так. И да, она знала, что, если бы не он, то со значком старосты можно было попрощаться. Но Грейнджер было плевать — ревность с такой силой сжимала легкие, что девушке показалось, что сейчас она вздохнула впервые за этот день.
Она не понимала, почему Драко бесится из-за Ленни и Рона, но, кажется, теперь это стало доступным для ее сознания. Более того, девушка прочувствовала на своей собственной шкуре. Но ведь это разные вещи, Малфой — собственник, а Гермиона любит его и не хочет делить ни с кем другим.
— Ладно, ребятки, хватит устраивать тут Санта Барбару, — пролепетал Блейз, легший рядом с другом. — Предлагаю продолжить игру на желания.
Малфой неуверенно кивнул, а гриффиндорка нехотя пожала плечами. Она до сих пор не могла отойти от той перепалки с Паркинсон, которая протрезвила ее в одно мгновение. Мысли были, как никогда, ясными, но вот голова трещала по швам.
Забини толкнул бутылку, и та пару раз, прокрутившись на поверхности, остановилось на Гермионе, которая закрыла глаза ладонями, громко простонав.
— Ну, валяйте, — убито выдохнула девушка.
Драко еле заметно усмехнулся, открывая новую бутылку огневиски, забыв о том, что сегодня они потратили половину годового запаса алкоголя, который был у Блейза.
— Знаешь, Грейнджер, ты тут часто воешь по утрам, не давая мне спать. Может, исполнишь для нас какую-то магловскую дребедень? Я уже и не знаю, что придумать… — задумчиво протянул староста, и Гермионе показалось, что в его глазах мелькнул интерес.
— Блин… Это обязательно? — вяло откликнулась гриффиндорка. Она не считала себя хорошей певицей, более того, девушке казалось, что голос ее похож на визги олененка, застрявшего в изгороди.
— Кошелек или жизнь, Грейнджер. Ты знаешь правила.
Почувствовав на себе любопытные взгляды, шатенка сгорбилась, сглотнув. Станцевать стриптиз для нее было задачей, куда полегче. Гермиона посмотрела на Драко, который растянулся на ковре, словно король. Он с напускным интересом и тщательностью рассматривал свои ногти, словно утомленный тем, сколько времени ушло у гриффиндорки на выбор песни.
Девушка почувствовала, как дрожат коленки. Она была уверена в выборе композиции, но это послужило бы, своего рода, откровением, Малфой поймет, что это адресовано именно ему. Собравшись с духом, Гермиона начала петь и голос ее звучал чисто и звонко:
