— Показуха какая-то, — произнесла девушка, втыкая в свою кашу.
Да и правда — к чему было это пятиминутное шоу-клоунада? Показать, какие “дружные” слизеринцы? Да даже, если бы они на всю улицу закричали, что дружнее коллектива не существует, ни одна живая душа не поверила бы в это. Даже сами представители этого факультета. Так что, выступление о сплоченности было неуместным.
— Как будто кто-то относится к этому всерьез, — пробормотал Гарри, усаживающийся на лавочку.
Девушка обвела всех учеников напряженным взглядом и остановилась на Марии, стоящую около Теодора.
Гермиона топнула от досады. Она не слышала, чтобы Финч относилась к какой-то древней и аристократичной семье, однако ей удалось всего за пару недель подружиться, кажется, со всей школой. Хотя начать общаться со слизеринцами, если ты сам им не являешься, крайне трудно.
Что-то было странное в ней, в этой Марии. Казалось бы, красивая, но не первая же красавица на земле. Найдутся девушки и более привлекательнее. И пусть в ее лице, фигуре не было изъянов, идеальных людей не бывает. Хотя гриффиндорка не отказалась бы обладать такой внешней оболочкой.
Относительно характера, так Гермиона видела ее насквозь — лицемерная стерва, пытающееся угодить всем, но и управлять ими в одно и тоже время. И ей это удавалось, хочу вам сказать. Было видно, что Финч, к тому же, очень хитра и умна. Пусть девушка не училась на “отлично”, ей это было и не нужно. И так ясно — если не устроится на работу, найдет какого-то богатейшего мужа, и вся жизнь проплывет в шоколаде, не отягощенная проблемами. Но, вероятно, что, благодаря сообразительности, она просто пойдет по головам людей, что станут у нее на пути, и все равно добьется своего — будь то профессия или выбор супруга.
Грейнджер не понимала, как остальные не раскусили Марию. Например, половина школы, если не больше, сходила с ума по ней. Взять того же Рона — да тот был готов в лепешку расшибиться, только бы с ней заговорить! Хотя он и не знал девушку.
Но Гермиону радовали три вещи:
Первое: Гарри оставался абсолютно равнодушным к когтевранке. Значит, не всем запудрила мозги. Но это еще вопрос времени.
Второе: Джинни ее тоже не любила. На то были свои причины, но факт оставался фактом.
Третье: Драко, какой бы ослепительной ни была Мария, не смотрел на нее влюбленным взглядом, провожая до дверей. И это было самым главным.
— Интересно, — вслух начала Гермиона, — какой у нее знак Зодиака.
— Что? — не понял Рон, все еще смотря на короткую юбку Финч.
— Знак Зодиака — это сродни мифологии, но не в магическом мире. Есть двенадцать знаков, которые могут многое рассказать о человеке.
Девушка задумалась. На стихию Воды Мария точно не подходила — ранимой натурой, жаждущей любви, она не катила. И Земля была не ее стихией — слишком уж она не приземленная, не та, что всегда будет решать проблемы и за себя, и за других. Оставался Воздух и Огонь. И туда, и туда Финч подходила — ветреная, с двуличной маской, всегда смотрит на всех с высока, энергичная, царственная.
В голове у Гермионы всплыло два знака — самый нравственный, высокомерный, идущий к власти, и самый ветреный, двуличный, подвижный — Лев и Близнецы. Определенно Мария была одним из них.
И почему-то вдруг, внезапно, девушка дала ей мысленную кличку — “Царица”. И от этого так передернуло, что на лице отразилось все презрение и осуждение по отношению к Финч.
Странно было то, что Грейнджер слишком много думала о когтевранке. Как бы она ее не не любила, как бы не возмущалась ее поведением, гриффиндорка боялась ее. Того, что Мария сможет заманить Драко, что сможет чем-то выиграть у Гермионы. Было глупо — думать об этом, — но что могла поделать она против такой красавицы?
— Тебя это что, как-то волнует? — с напором задался вопросом Уизли.
— М? — дернулась девушка. — Мария? Ее Знак? Нет, не особо, хм…
Не особо?
Да ее распирало от любопытства к этой персоне. Неизвестно, по какими причинам, но сердце Гермионы чуть ли не разрывалось от странного предчувствия беды от этой Финч, чтобы ее!..
Рон впервые за это день прямо посмотрел в карие глаза девушки. И взгляд его был настолько переполнен болью и обидой, что Грейнджер невольно отвела взор, нахмурившись.
И мгновенно, словно по щелку пальцев, повисла тишина между этими троими. Гарри оторвался от своего завтрака, удивленно смотря на своих друзей, Уизли, тяжело пыхтя, впивался взором в девушку, что почти таяла под таким напором.
Было ясно, что ничего хорошего из этого не выйдет — из эдакой “затеи” покушать сегодня вместе. Ведь рыжей не отошел от увиденного вчера — это сто процентов.
Гермина кашлянула, в тупую глядя на пол.
— Могу я узнать, почему ты сейчас так смотришь на меня?
Может ли она узнать?
Да она и так прекрасно знает, но понятия не имеет, что еще сказать на немой вопрос.
Ей вспомнилось, как Рон обжимался с Лавандой, и что она тогда чувствовала: тоже самое, что и Уизли сейчас. Гермионе было очень грустно и плохо и казалось, что ничего уже не сможет быть так, как раньше. Не их отношения, не прежнее общение.
Ни-че-го. Словно заново писать историю.
