— Двадцать первый барак, становитесь в строй, — приказала надсмотрщица.
Бабка шустро пристроилась позади ряда женщин, а я чуть замешкалась и получила два удара стеком пониже спины. Двадцать первая группа без задержки проследовала в столовую и заняла своё место в ожидании раздачи еды.
На ужин был суп. Жиденький, но, к моему удивлению, на мясном бульоне с редко плавающими в миске овощами. К супу прилагался кусок хлеба, который я не успела взять со стола. Сидящая напротив меня девица, похожая на крысу, схватила его раньше. Помня наставления Самки, возмущаться я не стала и сосредоточилась на первом блюде, попутно отмечая, что бабка, имеющая больший опыт питания в тюрьмах, сразу закрыла рукой доступ к своей пайке, да и глотала еду она не в пример быстрее меня.
После ужина мы в составе группы дошли до барака под номером двадцать один. Надсмотрщица проследила, чтобы новенькие выбрали себе лежанки и поставила задачу по уборке. Часть женщин отправилась мести и убирать территорию вокруг. Кому-то достались туалет и душевые. Нам же с бабкой — всё спальное помещение.
Для мытья полов воду следовало натаскать в вёдрах, потом тщательно отмыть углы и всю площадь спальни, а после принести уже в других ёмкостях питьевой воды.
Нужно ли говорить, что напарница постоянно делала вид, что не может двигаться из-за болей в спине. Злилась я неимоверно. Не будь такой, мягко говоря, хреновой помощницы, я бы магией домовых за несколько минут очистила помещение. А тут приходилось таскать воду, размазывать ей тряпкой по полу и вычищать углы вручную.
Просохнуть полы не успели, как вернулись женщины и затоптали весь мой труд.
— Плохо вымыли, — заявила одна рыжая особа. — Трите заново.
Бабка сделал вид, что не услышала. Я последовала её примеру и не стала брать в руки тряпку для мытья полов.
— Не вымоете хорошо, всю ночь будете в душевой сидеть, — пообещала та, которая у меня отобрала хлеб в столовой. Ещё и оскалилась точь-в-точь как крыса с двумя передними крупными зубами. Продолжить общение никто не успел — явилась надсмотрщица.
— Старшая группы Тозя, почему грязь на полу? — задала женщина вопрос и смачно стукнула стеком по ближайшей кровати.
Женщины дружно подхватилась и выстроились вдоль прохода между кроватей.
— Досмотр, — объявила надсмотрщица.
Как выглядит этот досмотр, я не знала, но повторила действия женщин: верхний балахон сняла, штаны и панталоны приспустила.
— Почему новенькие не обеспечены по комплекту? — подошла ближе ко мне надсмотрщица, но вопрос явно адресовала той, кто считался старшей по бараку.
Меня надсмотрщица продолжала разглядывать с таким выражением, что стало не по себе. Серые глаза словно ощупали каждую точку. Лицо у меня побитое, но на теле синяков почти нет. Женщина постукивал стеком себя по бедру и оглядывала меня как кусок мяса при покупке. Я же сама себе напоминала партизанку на допросе у гестапо.
— Тозя, выдать новичкам всё что положено, и ты сегодня отбываешь наказание в душевой.
Злая как чёрт Тозя спешно напялила на себя вещи и повела нас с бабкой за собой. Рядом с душевыми находилась каморка, ключи от которой были у женщины. Из того обещанного комплекта нам полагалось два куска серой ткани.
— Один для тех дней, что раз в месяц бывают, второе вытираться, — сквозь зубы прорычала женщина.
Бабка сразу же сложила в несколько раз первую тряпицу и сунула себе в панталоны.
— Сменной одёжки нет, так проще стирать, — невнятно пояснила свои действия бабка. Второй кусок ткани она положила в карман и тоже сопроводила комментарием: — Иначе упрут, всё своё в кармане носи, а на ночь под матрас прячь.
Первая ночь на новом месте выдалась тревожной. Я почти не спала, опасаясь всего. К тому же матрас мне достался из давно свалявшейся соломы и почти не выполнял предназначенных ему функций. Кровати здесь были деревянные, сколоченные из досок. На таких только сколиоз выправлять, а не отдыхать после тяжёлого рабочего дня. Одна радость, что попёрдывающая по ночам бабка получила место в середине противоположного от моего ряда кроватей. Кто-то другой нюхал эту вонючку. И в целом женщины спали тихо и спокойно. Зря я боялась, никто не подумал меня обижать и как-то насильничать.
Тозя, конечно, с утра высказалась по поводу ночи, проведённой вне спальни, а остальным и дела не было до проблем старшей группы. В душевой барака я пока не была, но справедливо рассудила, что для сна там не самые лучшие условия. А ещё я порадовалась тому, что в туалете имелись двери в кабинках. Думаю, что найду время посетить одну из них, когда будет меньше народа и нормально поем в своём схроне.
За завтраком Крыса снова утащила мой хлеб, чем вызвала довольную улыбку у Този и рыжей девицы, подружки Крысы. В очередной раз я промолчала и съела положенную миску каши без хлеба. Питья в столовой не предлагали. Предполагалось, что жажду мы должны утолять в другом месте.
— На работу становись, — появилась надсмотрщица.
В этот раз нас с бабкой разделили. Меня поставили в цех по пошиву ножен и ремней, куда отправили бабку, я и выяснять не стала.
