— Аль, давай оставим всё прошлое в прошлом. И у тебя, и у меня оно есть, в котором было немало близких людей, теперь ставших чужими. Давай поставим в этом разговоре жирную точку и будем жить дальше.
Их пальцы сплелись, её губы коснулись его влажного плеча:
— Я люблю тебя. И готова начать всё сначала.
— Не сначала… По-другому. Всё будет иначе, поверь.
— Если б я не верила тебе, то меня бы тут не было. Мне нужно поговорить с Давидом.
Она почувствовала, как его тело напряглось.
— Не ревнуй. Я так и не смогла его полюбить, хоть и увлеклась им поначалу, признаю. А сейчас… Не знаю. Случайно увидела в его почте послание от Лизы.
Она вновь ощутила, как его тело вздрогнуло:
— Да, вот такая ирония судьбы! Они, видимо, любовники. Были или есть… Не знаю.
— Ты поэтому вчера напилась? — тихо спросил он.
— Отчасти. Всё смешалось…
Альбина покрепче обняла его, целуя щеку, скользя языком по губам.
— Но я должна расстаться с ним по-человечески. Забрать вещи, сказать последнее пока, понимаешь?
— Конечно. Я буду ждать тебя.
Поцелуй на прощание, и она скрылась в ванной комнате.
***
Рука чуть дрогнула, касаясь звонка. Тишина, тяжелые шаги и резко распахнутая дверь. Из темноты коридора она увидела лицо Давида. Белоснежная рубашка, полностью расстегнутая, обнажала волосатую грудь. Он будто постарел на десяток лет и осунулся.
— Ты куда пропала? Я места себе не находил.
Альбина переступила порог, выдыхая чувство вины перед тем, кто был готов изменить её жизнь. Она подняла на него глаза и увидела зверя. Холодок пробежал по спине, а ноги предательски задрожали.
— У Лизы спроси! Где ты был, когда я звонила тебе вчера? Занят был? Это уже даже не смешно! Из миллиона женщин — именно она, — она говорила запальчиво, понимая, что лучшая защита — это нападение.
— Какая Лиза? Она была до тебя. Я не встречался с ней. Я правда был занят делами, увидел твои пропущенные уже поздно, — его голос чуть дрогнул.
Альбина почувствовала, что он говорит правду, но отступать было поздно.
— Ладно, неважно. Я пришла, чтобы.
— Молчи, — в отчаянье он не дал ей договорить, — заткнись, я не хочу ничего слышать.
Он сделал шаг вперед, вплотную подойдя к ней, вдыхая её запах и ощущая чужой, мужской. Давид закрыл глаза, пребывая некоторое время в прострации, а потом, на смену отчуждения, пришла дикая первобытная сила. Зверь победил. Голое животное желание овладело им. Вместо слов — рычание. Он поднял руку и зазвенел хлесткий удар пощечины, рубцом опаливший щеку, она оступилась под ударом, утратив способность защищаться, Давид подхватил её на руки и потащил к первой подходящей поверхности.
Альбина колотила его по спине, скорее по инерции, хоть как-то обозначая свой протест, но он этого не замечал. Повалил её на стол, она царапала ему грудь, лицо, спину, но это ничуть не останавливало его. Силой грубо перевернул на живот. Разорвал трусики и швырнул в сторону. Коленом раздвинул бедра, судорожно приспуская свои штаны. Она что-то кричала, но он не слушал ее. Прижал всем телом, словно гранитная плита. Одна рука закрыла ей рот, а вторая удерживала тело. Боль пронзала её насквозь, но она не могла издать ни звука. Двигался глубокими резкими толчками, вызывая у нее лишь жалкие всхлипы. Его руки блуждали по телу, силой сжимая ее. Ему было бесконечно мало этого. Он перевернул ее на спину и смотрел в глаза. Такого Давида она не знала прежде:
— Ты никуда от меня не денешься, слышишь? Я люблю тебя. Ты будешь моей.
Она не могла ему ничего ответить, лишь жалобно скуля. Он схватил её за волосы, оторвал от столешницы и потащил к стене. Заставил упереться руками в стену и прогнуться:
— Я заставлю тебя забыть его.
Руки тисками сжимали её бедра, оставляя глубокие отметины. Она хрипела от боли, стыда и беспомощности. Еще несколько грубых и глубоких толчков, и он кончил. Сделал шаг назад и застегнул обратно брюки.
Альбина скатилась по стене и осела на пол, дрожа всем телом. Ее колотило, но она не решалась поднять глаза.
— За вещами пришла? К нему уходишь? — его голос обрёл твердую уверенность. Он закурил и пристально смотрел на нее, — иди. Больше не держу. Забирай вещи и убирайся.
Девушка, почти ползком, скрылась в спальне. Она сняла с себя изорванную одежду, открыла шкаф. Надела первое, что попало под руку, и вышла обратно. Давид стоял спиной к ней и смотрел в окно, делая глубокие затяжки. Девушка, холодея, прошмыгнула быстро к двери, боясь, что он сейчас настигнет её. Этого не последовало. Ноги несли её вперед, вниз по ступенькам. Наконец она выбежала из подъезда и огляделась вокруг. Первые всполохи рассвета озарили небо. Она свернула за угол дома и почувствовала, как грубая мужская рука перекрыла ей рот и нос. Легкие взорвались от невозможности дышать.
— Куда собралась, дура? — услышала она незнакомый грубый голос.
Липкая, противная полоска скотча заклеила ей рот, руки связали бечевкой и бросили на заднее сиденье машины без номеров, которая моментально скрылась, избегая случайных свидетелей.
========== 15 ==========
