Какая-то непреодолимая сила заставила генерала смотреть в глаза королевы, не отпуская его ни на мгновение. Похожие ощущения он испытывал лишь несколько раз, когда также смотрел на него старый король.
— Вы выполните мой приказ, Винсент? — чуть сощурившись, спросила Талинда. Голос ее был холоден как дыхание зимнего ветра и лишен жизни, как глубины космоса.
— Да, Ваше Величество, — прошептал Бодлер-Тюрри, ощущая, как кто-то невидимый и неведомый крепко держит его за горло.
— Поклянитесь в этом моей жизнью, — потребовала Талинда. Она прекрасно знала, что собственной жизнью и душой генерал не дорожит. Единственная женщина, которую он когда-то любил, погибла, а семьи или близкого существа, хоть кошки, хоть собаки, хоть еще кого, у него нет. Лишь жизнь королевы и благо Розми.
Генерал поперхнулся, осознавая смысл клятвы, которую его заставляет дать королева. Неведомая сила не отпускала.
— Генерал, вы будете верны или мне и Розми, или покойному деду. Знаю, что лишь ему вы служили без сомнений и вопросов, но его нет. Есть я. И двух хозяев у вас не будет, — жестоко произнесла она. — Решайтесь.
— Я клянусь… клянусь Вашей жизнью, Ваше Величество, что я исполню Ваш приказ, — прохрипел Винсент спустя несколько бесконечных минут. — Любой Ваш приказ.
— Я надеялась на это, — она отвела взгляд от Бодлер-Тюрри. Неведомая сила отпустила вспотевшего генерала. Он выбрал между прошлым и будущим. Это был тяжелый выбор. — Мой дед хотел только лучшего для Розми. Он жил для Розми и отдал нашей стране все — свою жизнь, душу, семью… Он отдал Розми даже меня, как он сказал перед смертью. Он принес меня в жертву нашей стране, ведь служить ей — величайшее благо, а быть ее правителем — величайший дар. Но он мертв, — Талинда перевела взгляд на окно. В голосе ее проступила невыносимая боль и тоска. — Он выстлал мой путь к трону трупами своих детей, возведя меня на залитый кровью престол. Он дал мне величайший дар из всех возможных, но обрек на одиночество и на тиранию. Он полагал, что я достойна стать правителем нашей страны, — она вновь замолчала, посмотрела на генерала. — Он долго умудрялся править из Царства Зулата, и я буду всегда помнить его слова и то, чему он научил меня, принеся в жертву всю мою семью, — голос ее окреп, глаза сверкнули. — Но он больше не будет править Розми после своей смерти. Поэтому отныне вы выполняете только мои приказы. Все приказы моего деда должны быть вами забыты. Это вам ясно?!
— Да, Ваше Величество, — ответил Винсент. — Я сделал свой выбор. Это вполне в духе Вашего деда, он бы этого хотел.
— Прекрасно, — она кивнула. — Какие еще приказы он отдал вам перед смертью или еще когда, о которых вы мне ничего не сказали?
— Только о смерти принца Лоуренса и о том, что я должен любыми силами помочь Вам удержаться на троне, — признался генерал.
— Хорошо, — вновь кивнула королева, голос ее оставался ледяным, словно заснеженные пики Великих Гор. — Как вы думаете, он мог еще кому-то отдать приказ устранить Лоуренса?
— Нет, — покачал головой Винсент. — О гибели Вашей семьи знал только я. Остальные технические исполнители мертвы.
— Камеры и записи уничтожили тоже вы?
— Конечно.
— Хорошо. Господин Фокс догадался, что покушения на Лоуренса — ваша работа, — огонь погас в глазах Талинды. — Про мою семью он не знает. Может быть догадывается. Я расскажу ему все, потому что это висит страшным камнем на его совести. Он должен снять этот камень со своей души.
— Конечно, — вновь согласился Винсент, признавая ее правоту.
— Но никто другой не должен знать об этом ничего. Никто. Тех, кто был арестован по обвинению в убийстве — отпустить, — приказала Талинда.
— Они могут представлять для Вас опасность, — не согласился генерал. — Они — заговорщики, которые постоянно плетут заговоры и финансируют других заговорщиков. В сложившейся ситуации — это равносильно самоубийству.
— Нет, хватит. Они свое получили сполна, их надо отпустить, если они не усвоили урок — арестуем и казним. Пока же отпустить. Я приказываю. С ними НИЧЕГО не должно случиться! — приподняла бровь королева.
— Как прикажете, — недовольно согласился Бодлер-Тюрри.
— И еще… Винсент, я оставляю вас главой РСР, т. к. заменить вас невозможно, и я полностью вам доверяю, — была вынуждена признаться королева. Она увидела мелькнувшее облегчение в глазах генерала, прикусила губу и покачала головой. В словах ее звучали боль и отчаяние. — Но открывшаяся правда столь чудовищна, что я не могу ее до конца осознать… Я просто не могу… Не могу и не хочу сейчас видеть вас… Я понимаю, что вы пошли на такой шаг мне во благо, но… Но я еще не стала настоящим правителем… И я не могу… Не могу… Вы убили мою семью, — она старалась тщательно подбирать слова, но это у нее плохо получалось: ужас, гнев и одновременно понимание действий деда, не давали ей связно излагать свои мысли. Противоречивые чувства переплетались в ее истерзанной душе клубком опасных ядовитых змей.
— Мне подать в отставку? — осведомился Винсент, голос его дрогнул.
