Капитан довольно быстро зашагал прочь от площади, направляясь к гарнизону. Он очень надеялся добраться до родимого грязно-желтого здания, где было так уютно и тепло в его вечно пыльных и скрипучих коридорах. Надеялся он до туда добраться по возможности даже целым и относительно невредимым, со всеми конечностями в комплекте.
Путь до части превратился для Дримса в еще больший кошмар, чем ночь, когда обезумевшие жители города убивали медиков и пытались сжечь своих защитников. Картины развороченных монстрами зданий, выбитых окон, или вырванных с петлями дверей так и остались в его памяти навечно. Окровавленные камни брусчатки, залитые чем-то зеленым и черным стены домов и заборов, куски человеческих тел и внутренностей, останки тварей — они были повсюду. Визг и вой монстров, вопли умирающих и раненных, свист вертолетов, что носились над улицами Миранды, а потом раздался свист снарядов, начавших сыпаться на здания города.
Ривс присел, прижавшись к одной из стен дома.
То ли Лавджой сошел с ума, то ли твари добрались до пушек и решили воспользоваться нежданной оказией!
Земля сначала ушла из-под ног Ривса, а потом брыкнула его со всех сил, заставляя упасть на четвереньки. Сверху на капитана посыпались обломки кирпичей и ветки дерева. Дримс откатился прочь от ставшего ненадежным здания и чуть не угодил в пасть гигантского серо-розового слизня. Тот как раз раззявил свой рот, утыканный клыками и снабженный жвалами, когда капитан затормозил. В полном ужасе Ривс прямо из положения «лежа» начал стрелять из автомата, заорав от ужаса так, что у него самого заложило уши. Слизняк забулькал и принялся плеваться красной слизью и кровью. Не особенно надеясь на пули, которые все же надо было экономить, Ривс выстрелил гранатой из подствольника. Слизняк разлетелся кровавыми ошметками, забрызгав улицу, стены домов и самого Ривса, сумевшего к собственному удивлению вскочить на ноги и отвернуться.
По городу больше никто не лупил из пушки. Это не могло не радовать. Из развороченного попавшим снарядом дома стали выбираться люди. Дримс помог вылезти нескольким пожилым дамам, передал их на поруки крепких дедушек и мальчишек-подростков. Жильцам непострадавших квартир запретил выходить на улицу и велел приютить пострадавших.
— Может нам к части пробираться с вами? — спросил один из мальчишек, горящими глазами глядящий на капитана.
— Тут будет безопаснее, — покачал головой Ривс. — Сидите здесь и не выходите на улицу. Проверьте только чтобы живые не остались под завалами, их тут же сожрут. Вот, держи, — через силу капитан заставил себя отдать ему пистолет, висящий в кобуре на бедре. Второй он оставил себе. — Тут двенадцать патронов. Не трать понапрасну.
— Когда все закончится, я вам его верну, — пообещал мальчик. — Вам он будет нужнее.
— Ты хоть выживи и бабушек защити, — приказал Ривс и пустился бегом по пока тихой улочке.
Монстры не любили слизняков, которые жрали и их самих, и людей, и даже трупами не брезговали. Поэтому по подсыхающему следу, что тянулся от одного из подвалов обезлюдевшего еще в начале осени дома, Ривс мог преодолеть несколько кварталов. Дальше же твари вновь стали попадаться на пути Дримса. Иногда их было слишком много, и Ривсу приходилось сворачивать с наиболее короткого маршрута, давая крюк в несколько улиц.
Жители города или сидели по домам, или же бились с тварями, коли оказывались вынужденными выйти на улицу. Кто-то сумел отбиться от тварей, кто-то нет. Ривс сам видел, как одна маленькая девушка проткнула тварь обломком ручки от швабры, защищая своего ребенка. Он помог ей, проводил до какого-то уцелевшего дома, где их приняли жильцы с первого этажа.
Второй раз Дримс стал свидетелем того, как мужчина топором отбивался сразу от трех монстров, вылезших из подвала его дома. Твари дрогнули, а за спиной мужчины плакали три маленьких мальчика, наверное, это были его сыновья, а может быть, и нет.
Ривс не мог проходить мимо таких сцен, и каждый раз помогал людям. Потом помогал им добраться до соседей, открывавших двери, понимающих, что они сами могут оказаться один на один со злобными порождениями болот, и если они не приютят кого-то сейчас, то потом тоже могут не найти желающих впустить их самих в дом.
Твари пикировали на капитана сверху. Но каждый раз ему везло — он или замечал движение, или же какое-то шестое чувство заставляло его броситься на мостовую или вдруг прижаться к стене. Один раз ему пришлось позорно спасаться бегством, когда прямо посреди улицы начали подниматься камни мостовой, словно очень быстро растущий нарыв на коже человека. Камни и земля поднялись на высоту чуть ли не в полметра, а потом из страшного холма хлынул поток каких-то мерзких многоножек и крабов с огромными клешнями, способными перекусить человеку ногу или руку в долю секунды.
Ривс бегал быстрее тварей и заскочил в открытый подъезд многоквартирного дома. Дверь на крыльцо была распахнута настежь, значит, твари сумели прорваться в подъезд. Люди бежали, твари же наверняка увязались за ними. Во всяком случае, капитан на это очень надеялся.
