Переводчика звали Виктор Штейман, на вид Александрос предположила, что ему около тридцати лет. Молодой человек был худощав, с тёмными кругами под глазами, по краю нижние веки имели красноватый оттенок, словно подводка, возможно лингвист не очень здоров или тяжело перенёс перелёт и бессонную ночь перед волнительной экспедицией.
– Желаете отдохнуть? – поинтересовался Джон. – Вид у Вас не очень.
– Не стоит беспокоиться, – Виктор отмахнулся. – Для меня это привычное состояние. Я употребляю много кофеина и других стимулирующих умственную деятельность веществ.
«Надеюсь это не наркотики, – подумала Беатрис. – Только таких помощников мне здесь не хватало».
Штейман со своими сероватыми волосами, такой же кожей и неухоженными ногтями, мог напоминать наркомана. Но одет он был богато, в качественный кашемировый полушубок, ещё более стройнящий его фигуру, под ним дорогой чёрный костюм из натуральной шерсти и шёлковую рубашку. К небрежным рукам привлекали своё внимание золотые часы и множество перстней, вычурные своими размерами и обилием драгоценных камней, так нелепо смотрящиеся на тонких пальцах. Своей болезненностью Виктор напоминал чем-то детективу скончавшегося заключённого, вызывал жалость и дремлющие в ней материнские инстинкты. Отужинать Штейман также отказался, заверив, что сыт после еды, употреблённой в вертолёте.
Раз уж, новый помощник не хотел терять драгоценное время, Беатрис сразу ознакомила его с видеозаписями аутопсии, особенно снимками внутренних частей кожного покрова Микки.
Лингвист подключил к компьютеру свой планшет, загрузил какие-то программы, очевидно служившие для быстрой сверки с различными языками в его базе данных.
– Это займёт какое-то время, пока алгоритм проведёт поиск совпадений символов, чтобы идентифицировать язык.
– Значит, вы считаете, что это не просто шрамы, а какой-то текст? – скептически спросил Джон.
– Несомненно, – совершенно уверенно ответил переводчик.
Беатрис подвинула стул к столику с компьютером, сев поближе к новому знакомому:
– Виктор, без обид, позвольте поинтересоваться, – она немного замялась перед неудобным вопросом. – Вы довольно таки молодой человек, как так получилось, что к нам прислали именно Вас? Королева и её советники потратили немало времени на поиски подходящей кандидатуры. Я знаю, что правительство не доверило бы важную задачу зелёному новичку.
– Я понимаю Ваши сомнения, – прервал её Виктор. – Кстати, думаю, будет намного удобней уже перейти на «ты». Дело в том, что в своих поисках, правительство вышло не на меня, а моего учителя, признаюсь сразу, на моего отца – Клебенса Штеймана. Он является авторитетным лингвистом, но уже на пенсии. У него проблемы со здоровьем, ограничивающие возможности перелётов, врачи рекомендуют воздерживаться от таких перегрузок. Мы живём за городом, к югу от Мулсатора, в небольшом городке – Бейвиль. Возможно, из-за этого нас так долго искали. Народ там очень замкнутый. Не доверяют никому, даже королевским гвардейцам.
– Я поняла. А как твоё здоровье? Если уж мы вышли на откровенный разговор, то могу сделать анти комплимент: выглядишь ты не очень. Трудный перелёт?
– Нет, я очень спокойно ко всему отношусь. В том числе и к тому, что вы с напарником мне тут демонстрируете. Признаюсь, что некоторые вещества, о которых я упоминал – не совсем полезные. Отец надеется, что смена обстановки пойдёт мне на пользу.
Беатрис решила спросить прямо в лоб:
– У тебя проблемы с наркотиками?
– Нет, проблем с ними нет. Они приносят мне только пользу, – Виктор улыбнулся.
«Думает, что это остроумно. Вот мои догадки и подтвердились. Главное, чтобы как специалист не подвёл. Остальное меня не касается».
Штейман весело прихлопнул в ладоши:
– Сверка завершена, сейчас посмотрим, – пролистав короткую справку-отчёт, Виктор развёл руками. – Сожалею, но совпадений с языками континента Камня не обнаружено, даже с древними.
– Я полагаю это просто результат действия вируса, от которого скончался заключённый, – сделала вывод Беатрис. – Это не письмена.
– Позволь всё-таки с тобой не согласиться, – Виктор поднял указательный палец, призывая к вниманию. – Даже не имея такого богатого опыта, как мой отец, я отчётливо вижу закономерности, с которыми эти знаки чередуются. Они сложные, это во-первых, а во-вторых, точность, с которой они каким-то образом нанесены просто каллиграфическая. Я не врач, но даже мне известно, что ни одно заболевание, проявляющееся высыпаниями, рубцеваниями и так далее, не может быть таким чётким и выверенным. Я, с вашего позволения, отправлю снимки отцу по электронной почте. Он, как и я, не любит много спать по ночам, пусть использует свои познания и даст нам свой собственный вывод.
– Согласна, пересылай всё, что нужно, только вот по поводу отбоя: хочешь ты спать или нет, ложиться придётся. – Настаивала Беатрис.
– Я никому не буду мешать, могу тихонечко прогуляться по округе и подышать свежим воздухом, как только нагуляю сон – вернусь тихо, как мышонок.
