— Зачем? Разведданных нет, так что все вилами по воде и на месте решать. Да и так куда торопиться? Не спеша зачистил палубы, закрыл выходы и становись лагерем на пару недель. И проходи хоть по коридору в час, не торопясь. С поисковыми собаками, с котами и газоанализаторами. Причем часть помещений отбив можно уже заселяться — и продолжать чистить остальное, там сидя. А тут понимаешь операцию какую-то выдумали. Делать больше нечего! — победно заключает Енот.
Неожиданно начинает говорить Ленька, до этого мирно кайфовавший с пиалушкой в руке.
— Етиевато излагаешь! Я столкнулся в свое время, у граждан пожарных на крупные объекты должен быть такой документ, как оперативный план пожаротушения. Теоретически. Там прописан наряд сил, тудой-сюдой, но главное — планы здания, где щитовые и прочее. У нас, водоплавающих, с этим жестче, есть Морской регистр судоходства, осмотры -освидетельствования — обмеры, чего там секретного в планах — то гражданского корабля. Тут валы проходят, тут люки в переборках, тут вспомогательные энергетические установки...
— Да чушь это. Там все просто и разобраться несложно — говорит Енот.
— Вот и выход — отправить туда нашего храбреца, пусть живет и чистит. Заодно и полы помоет потом. Всего-то 12 палуб, 740 кают и 2500 пассажиров! А питается пущай зомбями, аккурат за неделю управится, ему один хрен, что жрать — бурчит негромко Ильяс.
— Не, мне одному скучно будет — помаргивает невинно глазенками возмутитель спокойствия и не любитель планов.
— Засбоил, так и запишем. Боится до пенсии не дотянуть — кивает Ильяс.
— В шизду эту пенсию. Не имею такой цели.
— Сейчас не СССР, теперь пенсию уже вряд ли дадут — подначивает Рукокрыл.
— Не, нафиг. Ну, ежели б я не был таким «образцовым мутаком(тм)», то и без всякого совка в 45 смог бы точно откинуться — кое — кто из друзьяк бывших постаршее вот-вот как раз выскочили перед Бедой — и причем в хороших чинах! С другой стороны они в свои сорок пять выглядят отлично, больще шестидесяти и не дать, башка седая, морда в морщинах, глаза как у аксакала, и по паре инфарктов у некоторых, которые почти все. Так что ну ее в шизду, эту пенсию раннюю. Задарма же не дадут, шкуры жадные — мило кокетничает Енот.
Их перепалка мне перестает нравится и я с удовольствием меняю на еще один заход в турецкую кабинку, где сидишь в клубах пара и не надо думать о таких пустяках, как отстрел зомбе. Забавно, но голым сейчас чувствуешь себя как бы сказать лучше — вдвойне голым — без всей снаряги и оружия. Очень как-то непривычно. А еще и пар этот непривычным туманом. А по ногам — да, дует холодком, прихлодится признать, что Ильяс мигом отметил все недостатки.
Ну, снайпер же.
А ходить я сюда буду, мне тут нравится. Не дураки были римляне, громоздившие свои термы — меня в Риме удивил не Колизей, который ну большой, ну стадион — и поболее сейчас есть, не форумы — которые оказались маленькими и сжупленными, в ряд там легионера три-четыре пройти б могли, это уж потом Голливуд нарасширял — а вот поразили остатки акведуков — мощью и точностью инженерной и особенно руины терм впечатлили. Колоссальные постройки, да в придачу еще с проработанным практическим смыслом. Чувствовалось, что сделано это было с любовью к человеческому телу. Побродив даже по руинам понял — почему сами римляне обожали проводить время в этих заведениях... Да потому что приятно тут, в банях и бассейнах.
Особенно если не торопиться, нажаривая температуру в парилке до плавления стали, как это сделал Енот, выдравший себя потом веником до багровости — я заметил, что Ильяс тихо, почти незаметно вздохнул, потому как понял простую вещь — мечта выдрать чертового Енота поблекла, зверушка ехидная вон сама себя как унтер-офицерская вдова хлещет без пощады. Еще глядишь и мазохистическое удовольствие от порки веником получит, зараза.
В бассейне становится совсем хорошо. Казалось бы — всего-то ничего, ну ванна увеличенная... А здорово! В голову приходит дельная мысль — по возвращении домой сделать для спутницы жизни ванну с пеной, она небось такого давно не видала, обходясь деловитым ежедневным душем.
Дома животины встречают уже сонно — хотя и не без радости. Но видно уже, что щеночек растет не по дням, а по часам — становясь взрослой, сдержанной в чувствах собакеей.
Ночь дрыхну в одиночестве, Надя на дежурстве.
А утром иду на сбор группы. Сегодня я еще в боевом составе и честно говоря не рвусь бежать в больницу. Приятно чувствовать себя штурмовиком, героическим бойцом на передовой. Романтика и героизм! Особенно когда сыт-пьян, чисто умыт и во всем чистом сидишь в комнате, где сухо, тепло и уютно. Это, знаете ли совсем иные ощущения, чем даже когда бултыхаешься в вонючем брюхе чужого бронетранспортера.
