- А решили обойтись достаточными щадящими методами. Пили вы два дня, сахарного диабета и прочих инсультов у вас, лосей, нет, не суррогаты хлебали - так что и так пойдет. Тебе нарзану или капустного рассолу - тоном завзятого бармена спрашивает хромой.
- Нарзану. Он щелочной, хорош против ацидоза.
- Вижу, восстает доктор из праха и пепла. Держи.
Хорошо, как дождь при засухе на острове Большого Бодуна. Живительно.
Хоть и медленно, а все же постепенно прихожу в себя, восстанавливая контроль над пораженным во все места организмом. Как Терминатор на резервных батарейках.
- Ты говорил, что тебя что-то сильно ест? - деликатно спрашивает нянька.
- Да?
- Три раза при мне сказал.
Хоть в память двери и перекошены, а понимаю, что имел в виду Енот. Да, меня очень сильно ест то, что отец, как рассказал брат, мог бы спасти мать и себя. Но он повел себя совершенно по-идиотски. Винтовка эта убогая так и осталась висеть на спине, когда он уже шел по дороге вместе с мертвой мамой и приплывшим с половодьем трупом какой-то девахи. Их так и упокоили - тремя выстрелами подряд.
Он не был трусом, и я совершенно точно знаю, что в бою, например, держался бы геройски - а тут увидел, что женщина на маму напала и не то, что не стрельнул, а даже прикладом не врезал. Пытался ее оттянуть, но зомби, даже первичные - цепки чудовищно и бороться с ними дело бессмысленное. По силе живых они почему-то превосходят...
Мне неохота это говорить, как-то выглядит коряво - выставлять погибшего отца дураком. Или неумехой. Или и тем и другим, хотя я знаю, трусом он не был, чего нет - того нет. Мама тоже в этой истории выглядела не очень - все же сколько времени прошло с начала Беды, но с женщины какой спрос! И да, я чувствую, что меня это сильно ест. Отравляя и так паскудное настроение до высшего градуса. Еще и потому, что сейчас вижу и чую - надо было самому их натаскивать и обучать, мало я на такую важную вещь внимания обращал... Мог бы ведь!
И горечь эта распирает изнутри, словно яду нажрался. Не удержать в себе.
И да, прет из меня, как тесто из квашни. И не остановится никак.
Пока не выговариваюсь.
Ехидный Енот непривычно тих и серьезен. Боялся я, что начнется привычное шутовство и дураковаляние, но ни капли подобного.
Думает и негромко говорит:
- Советские люди.
- Ты о чем?
- Они у тебя типовые советские люди. И СССР развалили и социализм угробили на голубом глазу. И себя не могли защитить никак.
- Социализм-то при чем? - оторопеваю я.
- Рано его у нас стали строить. Форсировать пришлось и получилась стройка не так - раздумчиво отвечает он.
- Мои не рушили социализм! - сам себе удивляюсь, насколько нелепо прозвучало. Но вырвались эти слова непроизвольно - помню же, как они работали на износ.
- Они, они порушили. Именно они самые - ибо РАНО - тут согласен на 100%.
- Да черт тебя дери! - вырывается у меня опять же раньше, чем истощенный мозг успевает подумать хоть какую-то мысль. Рефлексы, чистые рефлексы.
- Советский народ был нежизнеспособен. Весь.
- Ну тут врешь!
Вскипел было, но охолаживаюсь. Хоть и контужен возлиянием, но даже до меня доходит, что и самого Енота тоже что-то похожее ест. И сейчас он будет чуточку приоткрывать створки своей раковины, делясь своими соображениями. Нет, разумеется Енот отнюдь не мидия или устрица, но что поделать, если такое сравнение первым пришло в гудящую голову. Не вспугнуть бы!
- Вырастили поколение "советских людей" - говорит негромко сослуживец.
- Не понимаю тебя. Растолкуй! - тихо охаю. Качнул башкой неудачно. В черепе вся мебель вверх тормашками, словно в столовой парохода, попавшего в штормовую болтанку.
- Сам ты растолкуй! И обоснуй! - явно на автомате огрызается он тоном 'показательного енотского выступления на публике', но это явно на чистой автоматике вырвалось. Потому как продолжает говорить прежним, странным тоном, причем мне кажется, что я если и не первый это от него слышу, то уж где-то близко к первой тройке. Явно думал он на эту тему и мои переживания ему почему-то близки.
- Батька мой был таков - убежденный коммунист. В плане - как в книжках - на книжках и воспитан - говорит медленно Енот.
Молчу, жду что дальше скажет. И звучат его слова неожиданно.
- Вот они - то и просрали Союз. Потому как "человек человеку - друг, товарищ и брат". Ага, щаз.
Слушаю и стараюсь понять. Енот словно осторожно идет по тонкому льду, подбирая слова. Вижу, что непросто ему мысли выразить, да еще и чтобы понятно было.
- Вырастили беззубых - даже не беззубых - а вроде как волкодава в семье растить, чтоб он всю жизнь с детьми играл. Его потом не то, что дворняги - кошки гонять станут - говорит Енот.
- Ну так противовес фашистским и расистским установкам за рубежом... Опять же репрессии своих...- бурчу я какую-то ахинею, лишь бы не молчать.
- Нехер оправдывать - именно ЭТО и породило неустойчивость системы. Это, а не "резня своих". Фигня. Много знал таких - комми натуральных - кто типа как мой батька - не брал и даже не представлял (хотя мог и выгодно было) - заявляет достаточно резко собеседник.
- Может просто не умел? Воровство - профессия, как никак.
