- Тебя или пистолет? А черт его знает. Любые варианты возможны. Там же дети будут. Это поколение меня поражает в обе стороны. Не знают наиэлементарнейших вещей и легко в курсе умеют разобраться в чем у меня уходит куча времени. Даже не разбираться, а ощущение что как будто с некоторыми знаниями родились. В лесу летом еды не найдут, костра без спичек не разведут. А попадись чужой космический корабль - возможно разберутся как им управлять быстрее, чем сломают. Но если сломают, то не смогут починить 100 пудов – отвечает Енот, имея при том задумчивый вид.
Ну куда денешься. Тем более над командой детей из интерната наша группа как бы взяла шефство негласно.
Беру пистолет (а запылился уже чуток, даже странно – у Надьки чистота образцовая в квартире) и иду. Благо не далеко – тут у нас под боком развернули вроде оружейную мастерскую, поговаривают, что у приезжих будут отнимать все стволы, а выдавать за маленький прайс примитивные образцы для гостей, чуть ли не однозарядные. Хоть закон и суров, но большое количество стволов на руках все время приводит к печальным исходам. Причем эн масс – среди и из-за приезжающих. Возникла вот такая коммерческая идея – для мутных личностей организовать прокатное бюро по обеспечению гостевым оружием.
Мастерская производит вполне себе приличное впечатление. Чисто, светло и оборудование внушает уважение. Пахнет железом и оружейным маслом. Ну да, знакомые дети все тут и вожатый и – возвышаясь над ними – здоровенный пожилой мужичина. На меня оглядывается пара подростков, серьезная Хиросима улыбается и кивает, но ее тут же дергают за рукав и она пожав плечиками продолжает слушать о чем толкуют их однорукий парень-вожатый и видимо тот самый мастер ган-порно.
Подхожу поближе.
– Вот, как раз ежели разобрать – ничего общего. У Тотошки ударно-спусковой самостоятельной колодкой сконструирован, а у Браунинга – как у Браунинга, отдельные детали, монтируемые на рамке. Ну вот, смотрите! – слышу щелкание разбираемого пистолета.
– Разница незначительная, любому оружейнику понятно, откуда что растёт – знакомый голос вожатого. – Ну, если так рассуждать, то пистолетов в мире всего две марки – пистолет с курковым УСМ и пистолет с ударниковым УСМ – как раз выговаривает этот незнакомый мастер.
– И все же Браунинг лучше!
– Спорить стану. Если хочешь метко стрелять из пистолета – используй Парабеллум! И никак иначе! – говорит оружейник.
– А метко стрелять – обратно изделия Джона Мозеса – у кого – Тень от ЧЗ, у кого – Танфольо, совсем-совсем офигеть как Лимитед Кастом, и Петя Шталь в 9-ть Люгер, у мну – 941. А ваш Р 08 уступает в точности аутентичному Р 38. И оба не годятся для участия в сегодняшней практической стрельбе на время – мягко, но при том твердо – (как удалось так непонятно) заявляет вожатый.
– Снова спорить стану. Ноль восьмой ку-уда как точнее тридцать восьмого. Вожатый хмыкает: «Вы ещё С-96 Маузёр в особо точные запишите. И у 08-го – до кучи ещё и ствол тудой-сюдой вместе с рамой по затвору люркается. Нас, людей новой формации, на Службе учили тоже по-другому, но иногда переучиваться не стесняюсь, хотя-б – на тот-же Глок». Тут Хиросима что-то шепчет в ухо вожатому и тот оглянувшись – замечает меня.
Улыбается дважды – сначала мне, потом увидев маузер в руках.
Так-то непонятно – мы уже мою машинку показывали ребятам. И видели, и трогали.
– О, а вот и он пришел!
Меня представляют мастеру, обмениваемся церемонным рукопожатием. Ладонь сильная, но пальцы худые, музыкальные. Сначала показалось, что громила этот манерничает, руку странно подал, но сообразил сразу – а не разгибаются два пальца у него на правой руке, мизинец и безымянный, я-то было почти как Шостакович решил действовать – тот, когда фигляр Маяковский по-барски протянул для «рукопожатия» два пальца – в ответ протянул один. Вовремя понял, что просто старая травма. Сам оружейник непрост. Ростом с меня, верзила тот еще, мощный, грудь бочкой, но при том брюхо не торчит, то есть собранный и очевидно – тренированный. Седой, плешивый со лба, сзади – длинные редкие седые волосы. Короткая чисто седая борода. В отличие от прядей на затылке (то, что сзади – я не вижу и наплевать потому) – аккуратная и ухоженная.
Приветливо заявляет:
– Товарищ военврач, располагайтесь!
И тут же продолжает прерванную беседу:
– Батенька, ну Вы бы внимательнее слушали, а? Тем паче предметом, вроде бы, владеете. У Парабелла сначала едет взад «большая масса» в составе ствол + ствольная коробка + затвор + коленчатая пара. Длится это 8,7 мм. Потом средний сустав коленчатой пары шатун-мотыль наезжает на копир рамки, и дальше взад едет только затворчик, ма-аленький такой. А всё остальное складывается вверх, не вынося массу за пределы силуэта рамки. Из-за чего, собсно, у Парабелла такая своеобразная, очень короткая отдача. Не так?
Вожатый кивает.
