— Запросто. И потом платить алименты — парировал не моргнув мужичок. И без улыбки добавил, что лаборатория по определению отцовства последством проверки генетики сейчас временно не работает, так что признание отцовства будет не простым делом. Честно говоря Вите отцовские права были и даром не нужны, но поддеть этого типа, так внезапно оказавшегося на пути — хотелось. Он, правда с добрыми вестями вылез — вона и Ирина жива и не наплела чего не того, но сбежала, выходит, сучка пестрая. И это было обидно.
— Ты не зарывайся особенно —то — даже где то по-приятельски и добродушно молвил мужичок.
— А то что?
— Ты ж слыхал, что раньше дальнобойщики в дороге друг с другом по рациям обменивались? Доводилось?
— Ну да. И что?
— Так мало что изменилось, и сейчас караваны тоже и информацией обмениваются и связь держат. Не, упаси Боже, я не хочу тебе втирать, что все прекрасно и мирно, всякое бывает, конкуренция — она вещь жесткая, вплоть до засад и перестрелок, но вот по обстановке на дорогах картинку сообщают, тут как на море, в одиночку не выжить опять же. Потому и создается карта обстановки — вот к примеру в Помераньи десяток хитрых шустеров озоровал, стаей работали, а в Чудово одно время Цыганский барон шороху нагонял — у него остатки шевелюры как вороново крыло были. Странно знаешь — мутируют они так, что и мама родная потом не узнает — и это точно, пару таких случаев знаю, да. А волосья частью остаются и даже цвета не теряют, вот подишь ты...
Мужичок покачал недоуменно головой, потом таким же нейтральным тоном продолжил:
— Так вот помнится мне, что как раз там, где ты мастеров машинного доения как бы упокоил дооолго хазил морф в огрызках ментовской формы. Почему-то звали его Гаец те кто видел. У тверяков аж троих убрал, пока спохватились. Очень был ловкий, знаешь ли. Потом совместной облавой его таки тверские умяли. А чтобы мясо дохлое внимание других не притягивало — они всех упокоенных в фургон битый сгрузили — общая практика, знаешь ли на трассе. Вот я и думаю — что так много ментов в той деревне вряд ли было, а ежели ты говоришь, что с упокоенных оружие взял — с чего бы он потом бегал так шустро? Ну а здешним ментам только дай возможность показать себя — они землю и так роют, им поручено, чтобы тут была полная законность. Гаец-то в Новгородчине не совсем их человек, но чем черт не шутит...
Замолк, накоротке глянул Виктору в глаза.
Витя почуял, что по спине, словно куском льда провели. Может и врет гад, или по ходу разговора фантазии плетет, провоцирует. Возможно, мужичок слепил сейчас горбатого, поди проверь что там у тверских было, но за собой Витя косяк знал. Первому гаишнику он и впрямь в лоб саданул. Но так-то второму-то гайцу он пулю в грудашник влепил. И не дождался обращения — уехал. Когда встанет — не подумал, вот на напарнике тот и мог вполне отожраться. И трупец в фургоне лежит — полеживает. И если этот Иркин хахаль не врет, то все очень легко можно увязать в одну версию. Даже не стопроцентно если все докажут — все равно вполне хватит — вот оружие с трупа, вот сам упокоенный труп уже в виде морфа с разбитой недавно башкой — и дырой в груди, от которой он и зомбанулся. Витя настолько-то разбирался в этом деле и считал, что и сам прижизненную рану от посмертной отличит без особого напряга. Все там просто — прижизненная вызывает кровотечение, а после смерти — и у зомбаков — кровища уже не течет, черт их знает, как они «живут» и активно двигаются — но вот кровотечения у них нет.
Апокалипсис, анархия, слом всех систем и воздух свободы, стреляй кого хочешь, бери, что понравилось!
А потом лбом об закон и порядок...
И ведь что странно — у тех самых дизайнеров, у которых он сам ваганумом на шпагу взял деревушку с жителями — ровно так же вышло. Только для них, диких беспредельщиков — он, Виктор, как раз оказался тем самым Законом и Порядком. А потом с ним же сыграли в ту же игру газовщики. У кого стволов и людей больше — у того и порядок лучше. Потому как кучу народа можно держать в узде только таким макаром. И что совсем смешно — людишки хапнувшие безграничной свободы очень быстро убеждаются, что это в мечтах своих они супергерои, а на деле их очень быстро и очень больно обижает любой павиан посильнее.
И это трезвит лучше ведра холодной воды, вылитой утром на голову. Глядишь, уже и не охота ломать системы. Особенно канализационную и водопроводную. И человечишко радостно меняет свою свободу огрести люлей от первого встречного на спокойный быт и размеренное житие. Пока не вырастут новые, с не выбитыми зубами и не трепанной волосней. Которые тоже гордо захотят беспределить и курощать окружающих, а когда дело дойдет до выполнения желаний — жизнь их бестрепетно утопит.
По старому и простому рецепту.
Одно ведро — восемь котят.
Виктору оставалось только тяжело вздохнуть. Получалось как в старом анекдоте, когда на утреннем пляже полицейский находит у моря совершенно растрепанную и очумелую обнаженную женщину.
— Мадам, что с вами случилось?
